Рыбаковский Л.Л. - демограф, социолог, д.э.н., профессор, главный научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН
k
главная страница демография
миграция
население регионов статьи в журналах учебная литература афоризмы
фото




ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТЕРРОР 1937-1938гг.

предыдущая
содержание
следущая страница


ГЛАВА 1

ДОМЫСЛЫ И ВЫМЫСЛЫ О МАСШТАБАХ РЕПРЕССИЙ В СССР

 

    Много лет в советский период информация обо всем, что происходило в стране, становилась доступной в двух случаях: во-первых, если она была об успехах социалистического строительства, будь то ввод в эксплуатацию нового производства, рекордный надой молока, достижения СССР на международной арене, выступление советского балета, победа наших хоккеистов. К этой группе информации,  бесспорно, относились и сведения о деятельности руководителей партии и государства: безудержное восхваление гениальных поступков и выступлений вождя всех времен и народов Сталина, потом, то же самое – относительно продолжателей дела строительства коммунизма:  Хрущева и Брежнева, скоротечных  вождей я опускаю.

    Кроме того, существовала информация о том, что не очень то, украшало нашу страну. Такие сведения были предельно дозированы и идеологически препарированы. За этим зорко следили многие организации, в числе которых позабытый в современной России – Главлит. Обо всем остальном, не только ни слова в СМИ, но и не безопасно было, по крайней мере, в плане карьеры, говорить и думать вслух.

    По многим  другим вопросам, в частности по репрессиям 1937-1938 годов, как впрочем, и остальных лет, по людским потерям в годы Великой отечественной войны (об этом разрешалось высказываться только руководителям государства), а с 1976г. и по большинству аспектов демографической жизни страны (о числе рожденных мальчиков, о смертности, о миграции и пр.) в печать  не просачивалось никаких сведений. Поэтому не только западные советологи, но и отечественные ученые в своем большинстве строили догадки о событиях, происходивших в СССР и получавших гриф «секретности» или «для служебного пользования». Приводимые на западе цифры всегда были хуже, чем на самом деле, т.к. было хорошим тоном ругать советскую власть и преувеличивать негативные оценки её деятельности.

    С конца 80-х – начала 90-х годов на смену сокрытию информации по столь болезненной для общества проблеме, как политические репрессии, пришли либо редкие попытки доказать с помощью архивных данных, какое на самом деле число граждан страны было репрессировано, либо массовое тиражирование выдумок о немыслимых масштабах политического террора в СССР. Эти домыслы, в основном, опирались на зарубежные мифы, дополняемые собственным восприятием этой проблемы, сложившимся часто из рассказов близких, знакомых и тех сенсаций, которыми в начале 90-х годов были забиты почти все российские СМИ. Естественно, приводимые цифры, во много раз преувеличивали и без того значительные масштабы трагедии 1937-1938 годов.

    После того, как рухнул «колосс на глиняных ногах», благодаря гласности, этого единственного достижения горбачевской перестройки (что она предполагала, до сих остается неясным) в дело включились молчавшие до того российские ученые, писатели, партийные деятели и т.д.  Они, словно соревнуясь друг с другом, спешили удивить вчерашних советских людей чудовищными небылицами о репрессиях в прежние годы вообще и их сталинский период, в особенности. Драматург С.С.Говорухин очень точно определил это явление: не «не могу молчать, а разрешили говорить». Многие среди них, это пострадавшая в тридцатые годы элита, жившая неплохо и в советское время, пользуясь, до того как её накрыли репрессии, наибольшими благами в нищей стране. По словам С.Г.Кара-Мурзы в то время на политической арене большую роль стали играть родственники, и даже сыновья погибших политиков. (42).  Они-то, свою обиду, вполне обоснованную, и выплеснули на страницы газет и журналов, а также различных каналов телевидения, которое в те годы показало, какая профессия на самом деле самая древняя.

     Кто только не приложил руку, нет, не руку, а неконтролируемый ничем язык, к созданию очередных вымыслов о репрессиях 1937-1938 годов, репрессиях сталинского времени, более того, репрессиях всего советского периода, часто утверждая при этом, что социализм – это чуть ли, не исчадие ада. Хотелось бы, сразу заступиться за социализм.

     Социалистическая идея – высшее достижение человеческого разума. Она не умерла вместе с распадом СССР. Её просто опозорили бездарные борцы за дело коммунизма от Хрущева до Горбачева, причем, если первый пытался увлечь народ обещанием к 1980г. построить коммунизм (не «удалось», был свергнут Брежневым, при котором главная задача сводилась к тому, что «экономика должна быть экономной), то второй пообещал всем отдельные квартиры к 2000г. и построить «социализм с человеческим лицом», хотя при нем полки магазинов стали напоминать леса, вокруг брошенной стройки, такие же пустые и безлюдные. Все ж таки, надо уметь, чтобы довести богатую, нефтедолларовую страну до безденежья и как следствие, до голодной черты. Но вернемся к нашей теме.

    Вслед за западными советологами в оценку масштабов репрессированных включилось огромное число «отечественных» специалистов и «очевидцев» размышляющих, точнее измышляющих на эту конъюнктурную, но очень выгодную в те годы тему. Среди них и журналисты, и писатели, и ученые, и партийные функционеры, и члены их семей и т.д. Это сообщество лиц с разными судьбами и профессиями, заговорившее о политических репрессиях, условно можно распределить вместе с западными советологами  на четыре группы.  

    Первую группу, раньше всех сделавших оценки масштабов политических репрессиях в СССР, составляют зарубежные ученые, политики и наши бывшие граждане, покинувшие по разным причинам Советский Союз и оказавшиеся на Западе. Им принадлежит пальма первенства в распространении небылиц. Видимо, первые, по крайней мере, известные  легенды о масштабах репрессий принадлежат бывшему советскому дипломату в Греции А.Бармину, эмигрировавшему на запад, где позже  стал сотрудником спецслужб США. В изданной в 1945г. в Нью-Йорке  работе он утверждал, что в концентрационных лагерях СССР содержится 12 млн. человек (80).

    За публикацией А.Бармина последовало выступление Элеоноры Рузвельт, вдовы одного из  выдающихся президентов США Франклина Д. Рузвельта. Уже в 1950г. с ее легкой, но не профессиональной и, к тому же, политизированной руки,  на одной из сессий  ООН прозвучала круглая цифра репрессированных, прошедших через ГУЛАГ, в 20 млн. человек (22). Цифра 20 миллионов зачаровывает каждого, кто к ней прикоснется. Вспомнить, хотя бы, тоже заколдованную цифру людских потерь СССР в годы войны в 20 млн. человек, продержавшуюся почти 30 лет в период Н.С. Хрущева - Л.И. Брежнева.

    В конце 60-х годов Р.Конквест – англо-американский советолог, автор книги «Большой террор», которая так нравится российским фальсификаторам, утверждал, что к концу 1939г. в тюрьмах и концентрационных лагерях число заключенных достигало 9 млн. человек. Это, как правильно подметил С.Г.Кара-Мурза, пятикратное превышение реальных цифр. Р.Конквест фантастически преувеличивал многие потери СССР, в т.ч. и в годы голода. По его оценкам только в Украине погибло 20% сельского населения, т.е. до 5 млн. человек (46. с.194). Учитывая английское происхождение этого автора, следует заметить, что исправительно-трудовые учреждения Гулага и концентрационные лагеря – это не одно и то же. Но главное не в этом даже, а в том, что концентрационные лагеря – это не детище советской власти и даже не фашистской Германии. Они возникли во время  Второй англо-бурской войны (1899—1902 гг.). Тогда англичане впервые создали на земле буров концентрационные лагеря, в которых погибло около 30 тысяч бурских женщин и детей, а также неустановленное количество черных африканцев (102).

    Другой автор, американский историк С.Коэн, по его словам, после разговора о репрессиях в СССР с Р.Конквестом во время выгула последним собаки, а также чтения книги А.Солженицына «Архипелаг Гулаг» и бесед с бывшими узниками лагерей, в первую очередь с вдовой Н.И.Бухарина, пришел к заключению, что к концу 1939г. число заключенных в тюрьмах и концентрационных лагерях выросло до 9 млн. человек по сравнению с 5 млн. в 1933-1935гг. (28.с.10). Опять концентрационные лагеря, которые, кстати, огораживаются колючей проволокой, придуманной в 1874г. отнюдь, не специалистами из ГУЛАГа, а соотечественниками С.Коэна, которые стали её широко применять с конца ХIХ века. (102).

    В 1990г. на страницах, весьма правоверных, в советское время «Аргументов и фактов», были опубликованы «Три цифры», И. Курганова. Под этим псевдонимом значился И.А. Кошкин, перешедший в 1942г. на сторону фашистов и после войны перебравшийся в США. Курганов - это бывший советский доктор экономических наук по финансовой проблематике (заметим, что в то время в стране было немного докторов наук, тем более по экономическим наукам). Этот специалист по бухгалтерскому учету подсчитал, что общие людские потери СССР составили 110.7 млн. человек. Из них на войну приходится с учетом падения рождаемости 44 млн., остальные потери 66.7 -на годы гражданской войны и репрессий. Согласно оценкам И. Курганова с 1917г. по 1959г. (без военных потерь) только от голода и в лагерях погибло 55 млн. советских людей.

    Наконец, предавший свою родину бывший офицер-разведчик Резун, скрывающийся под псевдонимом Суворов, пишет в одной из наводнивших в 90-е годы книжные прилавки России книжке, что в Дальстрой (в основном территория нынешней Магаданской области) ежегодно завозили по 400-500 тыс. заключенных, но из-за высокой смертности  их общее количество никогда не превышало  2-3 млн. (88). Во всем ГУЛАГе во все годы заключенных было меньше, чем в суворовском Дальстрое. Население Магаданской области вместе с Чукотским АО и в тридцатые годы и много позже не превышало 500 тыс. человек. В Севвостлаге (название Дальстрой появилось позже) на начало 1939г., т.е. после двух лет разгула репрессий было всего 138.2 тыс. чел. (74. с.13). Во всех исправительно-трудовых лагерях Дальнего Востока, включая и Бамлаг, было менее 500 тыс. заключенных. Бедный Резун, то бишь Суворов, ему не дают покоя лавры классика лжи Геббельса, говорившего, что чем больше ложь, тем легче в нее поверят.

    Было бы не правильно, утверждать, что все зарубежные советологи завышали сведения о людских потерях Советского Союза, в том числе и от репрессий. Как отмечает В.Н. Земсков, среди зарубежных специалистов по истории СССР встречаются и объективные, добросовестные авторы, являющиеся, кстати, гражданами разных стран. Крупные специалисты по советской истории С.Виткрофт (Австралия), Р.Дэвис (Великобритания), Г.Риттершпорн (Франция) и ряд других, подвергли критике исследования большинства советологов и показали, что число жертв репрессий, голода и т.д. было значительно меньше (29,30).

    Вторую группу составляют отечественные ученые. Ряд российских историков с наступлением гласности ринулись соревноваться с западными коллегами в оценках масштабов репрессий. Один из них  Я.Этингер  утверждал, что «по некоторым оценкам»  в лагерях находилось 3.5 млн. крестьян, что составляло 70% всех заключенных (33). Значит по Я. Этингеру, разделив абсолютное число на 0.7, окажется, что всех заключенных было 5.2-5.3 млн. Известные социологи Л. Гордон и Э. Клопов, проведя, «как им кажется, несложные демографические подсчеты», получили, что с 1927 по 1936гг. от репрессий и голода потери составили 10-15 млн. человек (15. с.30). Ну и точность, разница 5 млн.! Кандидат философских наук В.А.Чаликова, её отец погиб в карагандинских лагерях, считает, что в ГУЛАГе в 1937-1950гг. находилось 8-12 млн. (28.с. 10).

    Особо фантастичные данные о людских потерях СССР приводятся Ф.Шипуновым. Он пишет, что в 1913г. был сделан прогноз, согласно которому население страны к 1985г. должно было составить 400 млн., а его оказалось 280 млн. Сопоставляя эти цифры, он заключает, что недостает 120 млн. человек (107. с. 125). Здесь все неверно, кроме арифметического действия - вычитания. Слава богу, советская школа уже в первых классах давала знания по арифметике.  Дело  в том, что любые демографические прогнозы не сбываются, более того, для такого периода времени они бесполезны для стран, где не завершился еще демографический переход.

   Выдающийся советский статистик и демограф А.Я. Боярский говорил, что место всех прогнозов населения на кладбище.  Добавим, что в начале 20-х годов С.Г. Струмилин сделал прогноз на конец тридцатых годов. Его прогноз почти совпал с реальностью, невзирая на то, что в этот период была проведена коллективизация, унесшая жизнь сотням тысяч, если не миллионам крестьян, не меньше скосил голод начала тридцатых годов, затем репрессии и пр.пр. Академик явно этого не предполагал. Совпадение же явилось случайностью именно потому, что все, что произошло в период после 1920г., не могло никому даже присниться. В то время Сталин был еще никем. А вообще-то прогноз – это всего лишь метод предвидения того, что может произойти при осуществлении определенных условий, которые как, правило, не совпадают с теми, которые приняты в гипотезах. Далее Ф. Шипунов, любитель демографических прогнозов, утверждал, что в лагерях и ссылках погибло не менее 11-12 млн. крестьян и казаков и еще 7 млн. от голода (107.с.124). В том же 1990г., но уже в другом журнале «Наш Север» также в третьем номере Ф.Шипунов пишет, что число погибших крестьян и казаков в лагерях, поселениях и в пути было не менее 11-12 млн. человек.

     Участие в соревновании с теми, кто предложит более фантастическую цифру о репрессиях, принял и модный в годы перестройки ярый её активист Рой Медведев. В 1988г., прикрываясь авторитетом Народного депутата СССР, этот историк писал: «В 1937-38гг. по моим подсчетам было репрессировано от 5 до 7 миллионов человек…Большинство арестованных оказалось в исправительно-трудовых лагерях, густая сеть которых покрыла всю страну» (28.с.10). «По подсчетам» этого борца со сталинизмом за период 1927-1953гг. было репрессировано около 40 млн. человек, включая раскулаченных, депортированных, умерших от голода в 1933г. и др. (56). В.Н. Земсков по поводу этой фантастической цифры замечает, что такого количества не получится даже при самом расширительном толковании понятия «жертвы репрессий». Не останавливаясь «на достигнутом», Р. Медведев в книге «О Сталине и сталинизме» утверждает, что в 1936-38гг. было арестовано не менее 5 млн. человек (55,с.405). Такие выкладки, по мнению С.Г.Кара-Мурзы, следует считать «хладнокровными идеологическими акциями, маленькими эпизодами психологической войны против СССР» (42).

     Историк В.П. Попов определил число осужденных в 1923-1953гг. в размере не менее 40 млн. человек. По его мнению, оценка «весьма приблизительна и сильно занижена, но вполне отражает масштабы репрессивной государственной политики…». Он, не скрывает, что включил в состав репрессированных не только политических, но и уголовных, что видимо, он сделал для усиления эффекта (4).

     Свою лепту в оценку масштабов репрессированных внес и известный демограф А.Вишневский, утверждающий, что общее число граждан СССР, подвергшихся репрессиям в виде лишения или значительного ограничения свободы на более или менее длительные сроки с конца 1920-х по 1953г. составило не менее 25-30 млн. человек (8). Демография – сравнительно точная наука, но какое имеет значение, что количество репрессированных на 5 млн. больше или меньше. Далее по подсчетам А.Вишневского,   делающего ссылку на В.И.Земскова, за 1934-1947гг. в лагеря поступило (за вычетом возвращенных из бегов) 10.2 млн. человек. Но в работах В.И. Земсков речь идет о движении лагерного контингента, в частности,  о переводах заключенных из тюрем и других исправительных учреждений, но отнюдь не только о вновь поступивших (6).

      В.Эрлихман в опубликованном справочнике утверждает, что в 1935-1941 гг. было казнено 1 млн. человек и заключено в тюрьмы и лагеря 5.5 млн., из которых погибло 2.5 млн., выслано 1.5 млн., из них погибло 350 тыс. (111, с.19). Откуда он извлек эти почти 4 млн. погибших, остается загадкой в предлагаемом «так называемом справочнике». Не дай бог им пользоваться.  Наконец, Н.Г.Охотин и А.Б. Рогинский, сделавшие благое дело: они собрали и опубликовали почти полное «собрание сочинений», включающее постановления политбюро ЦК ВКП(б), приказы и другие директивы НКВД, относящиеся к регулированию численности, состава и процедур репрессирования, не удержались при этом от преувеличений масштабов репрессий, проводимых органами госбезопасности. Они утверждают, что «…с небольшими погрешностями, число репрессированных в период с 1921 по 1953 год составит около 5.5 млн. человек», а с депортированными, умершими от искусственного голода и т.д., а также с теми детьми, которые не родились у репрессированных родителей, число жертв возрастет на порядок (4). Но, если на порядок, то это означает, что надо знак перенести и тогда будет не 5.5, а 55 млн.!! Такова математика.

    Третья группа включает писателей, журналистов и представителей свободных профессий. Прежде всего, свою лепту в извращение русской истории внесли писатели, причем наиболее весомый вклад оказался у автора «Архипелаг ГУЛАГ». Опираясь на воспоминания и свои наблюдения, он утверждал, что с 1917г. по 1959г. без военных потерь и дефицита от пониженной рождаемости только от террористического уничтожения, подавлений, голода и повышенной смертности в лагерях погибло 55 млн. человек.  Еще задолго до развала СССР в 1976г. А.И. Солженицын в интервью испанскому телевидению, ссылаясь на уже упоминавшегося Курганова, заявил, что этот профессор косвенным путем подсчитал, что с 1917 года по 1959г. советский режим уничтожил голодом, коллективизацией, ссылкой крестьян, тюрьмами, лагерями, простыми расстрелами 66 млн. человек. Кроме того, во Второй мировой войне режим погубил еще 44 млн. человек. «Итак, - резюмирует этот инженер человеческих душ, - всего мы потеряли от социалистического строя - 110 миллионов человек!» (85). А.И. Солженицын предлагает и цифру, относящуюся непосредственно к нашей теме. Давая оценку численности заключенных, он пишет: «…на самом деле сидело лишь двенадцать-пятнадцать миллионов» (67.с.109). Очень доверительно и достоверно выглядит – не 20-40 млн., а всего 12-15 млн.!! Обстоятельная критика измышлений несостоявшегося пророка о жертвах социалистического строя дана в ряде публикаций. Отошлем в первую очередь к работам В.Н. Земскова, С.Г.Кара-Мурзы и др.

    Вслед за А. Солженицыным с его непростой судьбой, А. Рыбаков в романе «Тридцать пятый и другие годы» утверждает, что умерших от голода, погибших в ходе раскулачивания и снижения рождаемости было 13 млн.  Есть и другая цифра. В указанном романе устами героя автор сообщает, что в 30-40 годы в результате репрессий и коллективизации погибло не менее (опять магическое число) 20 млн. (24). Писательница В. Чистякова в статье «Архивный юноша» сообщает, что в течение 1936-1950-х годов в лагерях находилось 8-12 млн. человек (этакая точность, 4 млн. больше, 4 млн. меньше). За 14 лет в лагерях умерло 12 млн. и добавляет, что смертность была 10%. Значит, согласно фантазии этой дамы в лагерях в тот период было 120 млн. человек, 10% от которых и есть 12 млн. (остальные, в основном дети и писатели - их охраняли!). Это, если смертность в 10% рассчитана ею для одного года. Но, если она исчислена на весь период, то смертность в расчете на один год составит 0.6-0.7% (6-7 промилле), а это намного меньше, чем у свободного населения, из которого в расчете на каждую тысячу в те годы умирало 10-20 человек (64). Резюме В. Чистяковой: в 30-40-е годы умерших от голода и расстрелянных было не менее, чем 20 млн. человек. Опять роковое число. Меньшую цифру и уже не расстрелянных, а только заключенных, дает писатель Ю.Домбровский. В романе «Факультет ненужных вещей» в 1937-1938гг. число заключенных по его «самым скромным подсчетам» превышало 10 млн. (23).

    В нагромождении небылиц от писателей не отставали и их собратья по перу – журналисты и соответственно те печатные органы, для которых предназначались их выдумки. Так, одна из самых безобидных публикаций появилась в «Литературной газете» в октябре 1988г. В ней Г.Бордюков и В.Козлов утверждали, что число арестованных за контрреволюционную деятельность в 1937г. было в 10 раз больше, чем в 1936г.(49). Забегая вперед, заметим, что в 1937г. точно число осужденных было больше чем в 1936г., но не в 10 раз, а по данным В.П. Попова всего в 2.9 раза (73) или 6.9 раза, если верить В.В. Луневу (51). В действительности же в 1936г. было репрессировано 274.7 тыс. человек и в 1937г. -790.7 тыс. (74).

    В «Вечерней Москве» журналист А.Мильчаков дал также волю своей фантазии. Он приводит цифру погибших от репрессий, равную 50-60 млн. и при этом, ссылаясь на писателя А.И. Солженицына, литературоведа И. Виноградова и исследования американских советологов, добавляет, что у них у всех такая цифра и «я в ней глубоко убежден» (5). Дальше, больше. В 1991г. в «Литературной России» О.Платонов заявляет, что в 1918-1955гг. не своей смертью погибло 87 млн. человек, в т.ч. от репрессий - 48 млн. (48). С некоторым запозданием в 1996г. журналист Ю.Феофанов пишет о том, что только в 30-е годы от репрессий погибло 16-20 млн. (35). В хоре, распространявшим   небылицы, участвуют все ведущие советские, а затем российские газеты и журналы: Дружба народов и Новый мир, Литературная Россия и Литературная газета, Известия и Комсомольская правда, Вечерняя Москва и Московские новости и т.д. и т.п. Газеты и журналы не были одиноки. Как отмечает В.Н. Земсков, вымыслы о масштабах репрессированных сообщаются дикторами радио, телевидения и т.д. Так, в «Новостях» 5 марта 1992г. названа цифра репрессированных в 19.8 млн., из которых 7 млн. расстреляно, как «безусловно установленный факт». Эти сведения тот, кто готовил материал, взял, не раздумывая, из высказываний О.Шатуновской (см. ниже). Наконец, уже в самое последнее время в Википедии в статье «Сталин» утверждается, что в результате сталинских репрессий было арестовано около 20 млн. человек и около 7 млн. расстреляно. Ох уж эти 20 млн.!

    Четвертую группу составляют руководящие в советское время деятели и их дети. Участие в создании вымыслов о количестве репрессированных приняли участие и партийные функционеры: от бывшего в первое после сталинское десятилетие лидера коммунистической партии Н. Хрущева до пострадавшей от репрессий, будучи делегатом 17 съезда и к своему несчастью членом счетной комиссии, О. Шатуновской. Первый завышал цифры репрессированных до 10 млн. человек, чтобы усилить эффект в разоблачении «культа личности». Это он делал, по словам В.Н. Земскова, чтобы помасштабнее представить собственную роль освободителя жертв сталинского режима (28).

    Бывший партийный функционер О.Шатуновская, которая была членом Комитета партийного контроля при ЦК КПСС и Комиссии по расследованию убийства С.М. Кирова и политических судебных процессов 30-х годов, выплескивая личную обиду на случившееся, перехлестнула самого Никиту Сергеевича. О.Г. Шатуновская, будучи деятелем КПСС весьма высокого ранга, говорит о ней С.Г. Кара-Мурза, сознательно преувеличивала масштабы репрессий более чем в 10 раз (42). Она утверждала, что с начала 1935 года вплоть до начала войны, т.е. по 22 июня 1941г., было арестовано 19840 тыс. (опять те же 20 млн.) «врагов народа», из которых 7 млн. было расстреляно, а большинство остальных погибло в лагерях. Это якобы взято из документа КГБ для Комиссии партийного контроля (108). В действительности, как пишет, опираясь на архивные данные, В.Н. Земсков, в 1935-1941г. за контрреволюционную деятельность и другие государственные преступления было осуждено 2.1 млн. человек из которых 696.3 тыс. приговорены к высшей мере наказания (30).

    Наконец нельзя обойти и данные председателя комиссии по реабилитации, одного из главных прорабов перестройки А. Яковлева. В своей книге «Омут памяти от Столыпина до Путина» он высказал все наболевшее на душе (112). Он, будучи вначале крупным партийным и советским функционером, а потом даже секретарем и членом политбюро ЦК КПСС, все это время  «мучился», скрывая свои взгляды. С началом перестройки он разговорился. По словам А. Яковлева политическим репрессиям в СССР подверглись более 20 млн. человек (93). В другом месте он утверждает, что жертвами репрессий в стране стали 13 млн. человек. Наконец в упомянутой выше книге он пишет, что от бесконечных гражданских войн и в войнах с соседями (все - таки большевики, злые люди, не могли жить без войн) страна потеряла 60 млн. человек. Явно опираясь на это положение,   журналист-эмигрант из СССР В.Снитковский, пишет, что советская история – это непрерывная цепь репрессий и войн, включая Гражданскую и Великую отечественную войну, борьбу с басмачами и пр.(86). Но отбросим потери в войне 1941-1945гг., которую опять же, по словам вышеназванного Резуна – Суворова, развязал Советский Союз. Тогда на долю репрессий останется 33 млн. человек.

     К партийным функционерам примыкает еще одна категория специалистов по оценке величины потерь от репрессий. Это дети бывших высокопоставленных родителей. Можно понять такого из них, как сын легендарного А.В. Антонова-Овсеенко. Сын «врага народа» был также репрессирован после ареста отца. В книге «Портрет тирана», изданной в 1994г. он пишет, что в лагерях в 1938г. содержалось 16 млн. человек. Повторяя, домыслы О.Шатуновской, он заявляет, что с 1935 по 1940гг. было арестовано 19 млн. 840 тыс. человек, из которых расстреляны 7 млн. (1). С сыном Антонова-Овсеенко все понятно. Но зачем сыну благополучного члена политбюро, который «прожил жизнь от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича», представителю талантливого клана – Сергею Микояну повторять вымыслы отца, взятые из его мемуаров, о том, что с начала 1935 по 22 июня 1941 г. было репрессировано 20 млн. (68. с.30). Это, скорее всего, также повторение утверждений О. Шатуновской, поскольку и здесь делается ссылка на материалы, представленные КГБ в Комиссию партийного контроля. Возможно, источником в обоих случаях была одна и та же недобросовестно подготовленная записка КГБ в КПК при ЦК КПСС, допуск к которой был и у А.И. Микояна и у О. Шатуновской.

    Что является общим для всех этих оценок масштабов репрессий? Если даже авторы искреннее верили тому, что говорили, то все они существенно завышали размеры репрессий. В этой связи С. Максудов очень тонко подметил, что люди свыклись с огромными потерями и если их величина меньше миллиона, то считают такие потери незначительными. Вот все их и завышают, чтобы не просто напугать, а напугать, как следует.

 Вообще то, когда предлагаются оценки людских потерь от тех или иных событий, будь то репрессии, голод, война и пр., всегда эти потери надо соизмерять с тем населением, для которого они делаются. Население Советского Союза в 1920г. составляло 136.8 млн. человек, в 1926г. согласно переписи оно увеличилось до 147 млн. и по данным «расстрельной» переписи населения в 1937г. – достигло 162 млн. человек. В 1926г. мужчин было среди всего населения -71 млн., а в нем численность лиц в возрасте от 20 до 60 лет – менее 34 млн. (109,с.22). Это та категория населения, которая в наибольшей мере подвергалась репрессиям. Если бы действительно из этого контингента было расстреляно не 30-40, а хотя бы 20 млн. человек, то каково стало бы оставшимся 14 млн. управляться в экономической, оборонной, воспроизводственной и иных сферах?

    Отдельно от авторов всех четырех групп, завышающих истинные масштабы репрессий в СССР вообще, и в роковые 1937-1938 годы, в особенности, следует остановиться на одной из речей В.В. Путина. Он, будучи в 2011г. еще Председателем российского Правительства, выступая перед участниками инновационного форума «Селигер 2011», давая оценку тоталитарному режиму, видимо, увлекся и сказал: «Конечно, за период сталинизма миллионы людей погибли в лагерях, это ужасно». Раньше, в советские годы для доказательства того или иного положения, для безбоязненного использования той или иной цифры не было ничего «круче» ссылок на выступления и труды вождей. Это были самые сильные аргументы. Кто же возразит, если автор ссылается на гениальное произведение И.В.Сталина, например, на «Экономические проблемы социализма в СССР», или на доклад Генерального секретаря КПСС Л.И. Брежнева на очередном Пленуме партии. К сожалению, мы еще не выкорчевали из себя оглядки на вождей и потому в новых российских условиях руководители государства должны очень осторожно обращаться с теми фактами, по которым в обществе и среди ученых нет единодушного согласия. Это же относится и к цифрам, которые, как и факты – упрямая вещь.

    В.Н. Земсков одним из первых исчерпывающе точно определил цену, навязываемым обществу зарубежным и отечественным публикациям, посвященным репрессиям. По его словам, это надуманные публикации, не соответствующие исторической правде статистические выкладки, расхождения с подлинными цифрами идут у них всегда в сторону резкого завышения (28). Далее. Давая оценку подобным публикациям, В.В. Цаплин подчеркивает, что часто они основаны на воспоминаниях, сомнительных источниках и даже вымыслах (105). Вообще самое неблагодарное дело, брать цифры из воспоминаний, верить мемуарам. Хуже статистиков и экспертов врут только мемуаристы, т.к. их подводит память и к тому же очень хочется приукрасить и преувеличить собственную роль в рассматриваемых событиях.

    Конечно, трудно дать исчерпывающую оценку информации о масштабах репрессированных, тем более за длительный срок. Только правление И.Сталина продолжалось более 30 лет. Эта информация разбросана по многим архивам, не всегда возможен к ней допуск. Получение и обработка информации – это трудное и утомительное дело, которое посильно только профессионалам. Отсюда часто в современных трудах не только тиражируются ошибки тех далеких 30-х годов, но и создаются новые. Другое дело, дать собственную оценку тому или иному вопросу. Вот пример такой легкости. Основанные, казалось бы, на армейском учете данные о числе репрессированных командиров всех уровней в Красной Армии в 1937-1938гг., существенно отличаются у разных авторов. Приведем на этот счет подборку  цифр, среди создателей которых есть и ряд высокопоставленных авторов (75, 95).  Приведем авторов и числа репрессированных в 1937-1938гг., в тысячах человек: В.Г.Клевцов -35.2;  Д.А. Волкогонов  и Д.М. Проэктор -40.0; В. Снитковский –не менее 32;  Н.Г.Павленко -36.8 (с мая 1937 по сентябрь 1938г.); А.М. Самсонов -43,0; Н.М. Романичев - 44.0; Ю.А. Горьков - 48.8; Г.А. Куманев - 50.0; А.Н. Яковлев - 70.0; В.Н. Рапопорт и Ю.А. Геллер - 100,0. Кроме того, Л.А. Киршнер считает, что было репрессировано 50% всего офицерского корпуса, а В.С. Коваль идет дальше всех остальных, безответственно заявляя, что был уничтожен весь офицерский корпус, не задумываясь при этом, а кто же командовал подразделениями разного уровня от взвода до фронта (75). Эти данные относятся к ведомству, где достаточно строго учитывалось движение командного состава: переводы, повышение по службе в Красной Армии и уж точно – арест и осуждение, которые  сопровождались снятием с воинского учета.

    К приведенным цифрам, собранным И.Пыхаловым, добавим те, что приводит А.Н. Голенков (13). Он использует данные из отчета управления кадров Наркомата Обороны от 5 мая 1940г., где сказано, что из РККА к тому времени всего выбыло 36.9 тыс., из которых подвергнуты репрессии 9.6 тыс., из них осталось арестованными 8 тыс. и приговорены к высшей мере 70 человек, причем расстреляло из них 17. Часть арестованных была освобождена и восстановлена в армии. Другое дело, что среди расстрелянных оказались 3 из 5 маршалов и другие высокопоставленные командиры, в числе которых 15 командармов 1-2 рангов, 57 комкоров и т.д.(95). Цифры репрессированных в Красной Армии для тех лет приводит, сделавший выше перечисленную подборку, И.Пыхалов. Его цифры близки к данным А.И. Голенкова. Так в 1937г. из армии было уволено 18.7 тыс. человек. До этого в 1935-1936г. было уволено около 12 тыс., в их числе  11.1 тыс. человек исключенных из партии. В 1938г. было уволено 4.1 тыс. военнослужащих немецкой, польской и т.д. национальности, а всего 34.8 тыс., т.е. чуть меньше, чем цифра у А.Н. Голенкова. В 1938-1939гг., не говоря уже о времени начала войны, были восстановлены в армии свыше 10 тыс. командиров РККА. Наконец с ссылкой на архивы Военной коллегии Верховного суда СССР приводятся данные о репрессиях в Красной армии. В 1936г. от командного до рядового состава было осуждено за контрреволюционные преступления 925 человек, в 1937г. -4079, в 1938г. -3132, в 1939г. -1099 и в в 1940г.-1603 человека. При этом в 1938г. к высшей мере были приговорены 52 человека, в 1939г. -112 и в 1940г. – 528 военнослужащих(6). Вот такой широкий диапазон для выбора сведений о репрессиях в Красной армии.

     Завершая этот раздел, приведем справедливое утверждение А.Н. Дугина, который заметил еще в начале 90-х годов, что «пришла пора трезвого, взвешенного, лишенного каких-либо политических пристрастий, анализа сложной и противоречивой эпохи 30-50-х годов нашей страны» (25). С началом перестройки всеобщая гласность появилась раньше, чем был открыт доступ к секретной до того информации. Для того чтобы привлечь внимание общества к кровоточащей проблеме, было, по крайней мере, оправдано появление непроверенных сведений, основанных, обычно, на воспоминаниях очевидцев, прошедших через чистилище ада. Но потом, когда стали доступны архивные данные о репрессиях, предлагать оценки, основанные на собственном воображении, это не только не разумно, но и вредно для формирования гражданского общества. Тем более что для того, чтобы сказать правду, не надо рыться во многих противоречивых источниках, достаточно найти несколько работ тех исследователей, которым можно доверять. Главное – не ошибиться в выборе, звание академика или генерала – еще не гарантирует от ошибки. Я рекомендую тем, кто интересуется проблематикой, связанной с политическими репрессиями, читать и доверять следующим авторам.

     Историк В.Н. Земсков стоит на первом месте и по количеству, поднятого из архивов материала, и по времени, с которого начаты им исследования. В нашем случае наибольший интерес представляют публикации этого автора в научных журналах, прежде всего, в таких как «Социологические исследования», «Отечественная история» и некоторых других. Достаточно много сведений можно почерпнуть из его публикаций. На основании архивных данных им составлены таблицы, в которых любой непредвзятый читатель найдет информацию о численности заключенных с 1934 по 1953гг., включая осужденных по политическим причинам; баланс лагерного населения с разделами о поступлении и выбытии контингентов в 1934-1947гг; национальный состав заключенных в 1939-1947гг., их образовательный уровень в 1934-1941гг., половой состав и многое другое.

    Результаты многолетней работы в архивах обобщены в небольшой, но емкой по количеству приводимых документов, работе другого не менее серьезного исследователя А.Н. Дугина. Здесь помимо обстоятельной характеристики всей пенитенциарной системы, ее организационно-правовой эволюции в советские годы, приводится огромный, во многом дополняющий тот, что введен в научный оборот В.И. Земсковым, объем статистической информации о структуре заключенных по различным признакам, их содержании в разных исправительных учреждениях, о смертности и других формах движения лагерного населения. Важно подчеркнуть, что сведения по многим аспектам проблемы приводятся не только для 30-40-х годов, но и захватывают период от 1923 до 1958гг. По словам А.Н. Дугина, он подверг документы ГУЛАГа критическому анализу и пришел к выводу о их достаточно высокой степени достоверности (25). Нет оснований сомневаться в сказанном.

     Можно назвать среди наиболее информативных работы И.В. Пыхалова, В.П.Попова и В.В. Лунева. Правда, авторы, стоящие по разным сторонам баррикады, излишне перегрузили свои публикации политическими пристрастиями. В работе И. Пыхалова, изданной в 2001г. не в Санкт-Петербурге, а в «Ленинграде», приводятся сведения о заключенных в лагерях НКВД в 30-е, частично в 40-е и 20-е годы, их территориальное распределение, численность заключенных в тюрьмах и колониях, ряд ГУЛАГовских документов. Его труд не менее ценен, чем и работы В.Н. Земскова и А.Н. Дугина. У В.П. Попова и В.В. Лунева читатель найдет сведения о числе репрессированных: у В.П. Попова с 1921г по 1953г. и у В.В. Лунева - с 1918г. по 1958г., о структуре приговоров и многом другом. Все эти авторы, занимая разные ниши в политическом спектре, тем не менее, дают достаточно объективные сведения о политических репрессиях.

     К числу первопроходцев темы о репрессиях относится В.В. Цаплин, бывший директор ЦГА НХ СССР. Правда его данные для оценки численности погибших и репрессированных в 1937-1939гг. мало что дают, да и итог погибших в 1927-1936гг, оцениваемый в 8.6 млн., также сомнителен, уже хотя бы потому, что гибель в лагерях 2.8. млн. человек, сильно преувеличена. Тем не менее, анализируемый им ряд документов тех лет, приводимых в статье, и его расчеты представляют несомненный интерес.

    Обоснование причин репрессий, сведения о смертности заключенных, условиях их содержания и много другого материала, относящегося к этому времени, можно найти в работах В.З. Раговина, О.В. Хлевнюка, А.Н. Голенкова, В.Ф. Некрасова, С.Г. Кара-Мурзы и др. Добавим к этому, что в публикациях Н.Г.Охотина и А.Б. Рогинского дана подробнейшая систематизация документов политбюро ЦК ВКП(б) и НКВД СССР, регламентирующих ход репрессий. Этому же посвящены  работы С.А. Кропочева и В. Снитковского. В свою очередь в работе М.Джекобсона и М.Б.Смирнова читатель найдет подробнейше повествование о системе ГУЛАГ. Анализ трудов этих авторов, даже, несмотря на противоречивость ряда приводимых ими данных, позволяет создать целостную картину политического террора 1937-1938гг.

   Резюмируя, заметим, что к настоящему времени опубликовано достаточно авторитетных научных трудов, в которых приводится достоверная документированная информация о масштабах репрессий в Советском Союзе в 30-е и иные годы, и что нет необходимости заменять статистику личными воспоминаниями, они могут лишь дополнять ее эмоциональными фактами. Человек, прошедший через лагеря, тем не менее, не может охватить все многообразие проблемы, как бы трудно ему не было, какие бы муки он не вынес. Но его воспоминания важны для воссоздания атмосферы того времени, о том, как ломались даже честные, сильные люди и становились лжесвидетелями, независимо от того, какими мотивами они руководствовались, о том, как даже в жутких, жестоких лагерных условиях у людей оставалась человечность. Трудно, конечно, пройдя все семь кругов ада, вынеся столь горькую долю, сохранить непредвзятость к той системе, которая сломала столько человеческих жизней, исковеркала судьбы миллионов людей. Тем не менее, чтобы разобраться в преступлениях эпохи, нужна статистика, а не отрывочные воспоминания собственные или знакомых.

    В заключение еще раз напомним, всем понятно, что при анализе любого события и явления, а тем более такого сложного и болезненного как репрессии 30-х годов, чем меньшим количеством информации располагает исследователь, тем больше у него возможностей для воображения и неверных оценок, как уже отмечалось, в сторону завышения. Это завышение численности, причем не просто осужденных, а чаще всего расстрелянных, связано, прежде всего, с  отнесением к  репрессированным  разных групп населения, отличающихся характером мер принуждения. Это относится к депортациям, ссылкам и т.д. В википедии в статье  «Сталинские  репрессии» справедливо отмечается, что различия в масштабах репрессий часто связаны с самим определением понятия «репрессии». К жертвам репрессий разные авторы относят следующее: только осуждённые за «контрреволюционные преступления» (преимущественно по 58 статье);   все осуждённые органами госбезопасности, а также сосланные на спецпоселения раскулаченные крестьяне, репрессированные народы;   жертвы неоправданно жестоких наказаний по некоторым уголовным статьям (прогулы и т. п.);  общее число заключённых в лагерях;  количество осуждённых судами (включая наказания без лишения свободы. Критерием для включения конкретной категории служит необоснованность применённых репрессий.  Суммарные оценки по всем упомянутым категориям составляют 25-30 млн.,  подвергшихся репрессиям в виде лишения или  ограничения свободы на более или менее длительные сроки и свыше 40 млн. для менее суровых наказаний. Разница в оценках  различными исследователями определяется, таким образом, набором категорий лиц, включаемых в понятие «репрессированный»(6).

    Ряд исследователей, давая оценки масштабам репрессий, относят к ним косвенные людские потери, т.е. включают в них тех, кто не родился, якобы из-за того, что определенное количество человек, видимо, репродуктивного возраста, было лишено возможности участвовать в воспроизводстве населения. Такие оценки чисто умозрительны, к тому же среди политических заключенных преобладали люди, как правило, уже выполнившие свои репродуктивные планы. В главе 7 рассматривается половой и возрастной состав заключенных, а в главе 6 –численность жен и детей, подвергшихся  репрессиям. Анализ того и другого показывает, что даже если бы удалось определить косвенные потери, то они были бы не велики.

    Еще одна группа авторов завышенных цифр  просто не признает извлеченные из архивов факты, заменяя их филологией типа «по нашему мнению», «по нашей оценке», «мне рассказывали», «я думаю» и пр. Наконец, есть  еще группа, которая умышленно искажает известные факты, давая им собственную интерпретацию, навеянную или обидой на советскую власть, или нелюбовью к своей родине. О последней мотивации скажем следующее: не любить политический режим и не любить свою родину – это отнюдь не одно и то же. Сделаем по этому поводу небольшое отступление. Для тех, кто жил раньше и живущих ныне в России, она всегда была их Родиной: и при Николае II, и при Сталине, и при Хрущеве, и при Горбачеве, и при Ельцине, да и в настоящее время. В годы Великой отечественной войны изменниками часто становились не те, кто был обижен советским режимом, а те, кто не любил свою Родину или был трусом, боявшимся за свою шкуру. Бывший царский подполковник, в советское время генерал Д.М. Карбышев, будучи раненным, в бессознательном состоянии был захвачен в плен. Фашисты многократно предлагали ему перейти к ним на службу. Он был несгибаем. В феврале 1945г. в концлагере «Маутхаузен», фашисты облили его водой и заморозили. Другой пример. Царский генерал, один из руководителей белого движения, убежденный враг советской власти И.А.Деникин, рассматривая отдельно Россию и большевизм, призывал эмигрантов не поддерживать Германию в войне против СССР, тогда как плененный, выросший в советское время и считавшийся одним из лучших военачальников, командующий 2-й ударной армией генерал Власов, перешел на службу к нацистам и оправдывая себя, что он борец со сталинским режимом, возглавил Русскую освободительную армию. Повторюсь, надо разделять отношение к власти, которая приходит и уходит, и к своей Родине, которая всегда остается одной и той же.

     И последнее. Если человек взялся за перо, он не должен руководствоваться личной обидой, особенно это относится к писателям. В этой связи, нельзя согласиться с В.В. Цаплиным, что писатели имеют право на ошибку. Даже писателям не допустимо, статистику подменять вымыслом. Но, противореча себе, В.В.Цаплин безусловно прав, что подобные сведения возбуждают общественность, хотя и создают не всегда объективную картину. Добавим, что писатели в отличие от историков и даже политиков, творцы и пропагандисты идеологии, они работают на массу и воздействуют на дух общества, им верят больше, чем другим. Именно поэтому, там, где в основу повествования положен исторический материал, ложь – вдвойне опасна.

* * *

   Итак, зарубежные политики, вроде вдовы Президента США, госпожи Рузвельт, преимущественно американские политологи Конквист и др., бывшие граждане Советского Союза, покинувшие Родину в разное время, а также, после того как «разрешили говорить», - отечественные ученые (в их числе ярый активист перестройки, неутомимый Рой Медведев), писатели, эти «инженеры человеческих душ», представители древнейшей профессии – журналисты и вместе с ними бывшие партийные функционеры и их дети (и пострадавшие от сталинского режима, и успешно прожившие смутное время) явились основными авторами мифов о чудовищных размерах репрессий в советское время. Их небылицы основаны: на отсутствии профессионализма, нежелании изучать доступную после конца 80-х - начала 90-х годов для всех информацию о политических репрессиях, замену уже общеизвестных в то время данных о числе и структуре осужденных собственными догадками, типа «по моему мнению», обидами, которые пришлось пережить в результате политического террора, смешении отношения к своей Родине отношением к её власти, прежде всего, к Сталину.


предыдущая
содержание
следущая страница