k
главная страница демография
миграция
население регионов статьи в журналах учебная литература афоризмы
фото




МИГРАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ (ВОПРОСЫ ТЕОРИИ)

СТАДИИ МИГРАЦИОННОГО ПРОЦЕССА*

___________________________________________________________________________________________________________________

      *Опубликована в приложении к журналу «Миграция в России»,  Миграция населения, выпуск 5. М. 2001. В работу внесены  изменения, в частности, изъяты два параграфа и добавлен один новый.

предыдущая страница
содержание
следущая страница


1.3.Постоянное население и его миграционная подвижность

   Анализ состава населения в зависимости от мест рождения и времени вселения позволяет дать обоснованную оценку степени за­вершенности процесса формирования трудовых ресурсов. Эта оценка основана на определении уровня стабильности населения в том или ином районе. Следует сразу же подчеркнуть, что создание постоян­ного населения и формирование стабильных кадров – не идентичные процессы. Это вызывается различиями таких совокупностей, как население и коллектив.

    Коллектив – это совокупность людей, скрепленная опреде­ленными отношениями и связями. Коллектив создается для взаимных действий по достижению общей цели. Однако коллектив не имеет демографической завершенности, в его составе отсутствует ряд звеньев. К коллективу вполне применим термин, используемый французской демографической литературой, – "субнаселение" (49), если под последним понимать неполноценную в возрастнополовом отношении струк­туру населения.

      Население – это непрерывно обновляющаяся совокупность лю­дей, наделенных теми или иными взаимосвязанными признаками, про­живающая в пределах определенной территории. Населению той или иной территории свойственны определенная половозрастная структу­ра и интенсивность демографических процессов.

    Исходя из различий населения и коллектива, следует по-разному подхо­дить к определению уровня стабильности того и другого. Уровень устойчивости кадров, т.е. стабильность коллективов, рассматривается относительно конкретных хозяйственных объектов (предприятий и отраслей) и является величи­ной, обратной текучести рабочей силы. В этом смысле создание постоянных кадров в тех или иных хозяйствующих субъектах в целом, а также в различных отраслях промышленности, строительства  и т.д. имеет важное народнохозяйственное значение не только на вновь осваиваемых территориях, но и в старообжитых районах стра­ны.

     Однако в заселяемых районах проблемы формирования устойчивых кадров на отдельных предприятиях много сложнее, ибо здесь текучесть рабо­чей силы связана с миграцией населения. Так, уволившись с предп­риятия, расположенного в старообжитой части страны, работник в большинстве случаев поступает на работу аналогичного профиля на другое предприятие в том же районе. Это не обязательно влечет за собой смену профессиональных навыков, не требует природной адаптации и в целом не уменьшает ресурсы рабочей силы конкретной отрасли в конкретном районе.

    Уход работников с предприятий, расположенных в районах с высокой миграционной подвижностью населения, означает, что опре­деленная часть из них выедет за пределы данной территории, что повлечет за собой во многих случаях смену профессий, потерю "местного иммунитета" и, главное, потребует завоза новых трудо­вых ресурсов.  Во вновь осваиваемые районы обычно едет много неквалифици­рованных рабочих, часто не имеющих еще опыта работы. Здесь за 2-3 года они приобретают квалификацию и опыт самостоятельной работы. Многие из них вскоре покидают данный район. Парадокс прошлого заселения новых районов состоял в том, что эти территории, слабо заселенные и испытывавшие дефицит в квалифициро­ванной рабочей силе, выступали как районы подготовки кадров для старообжитых частей страны, имеющих порой излишки трудовых ре­сурсов. В современных условиях, с одной стороны, усилился процесс пополнения старообжитых территорий квалифицированными кадрами, выбывающими из слабозаселенных районов, а с другой – происходит обвальное разрушение демографического и трудового потенциала в связи с выездом населения из районов Севера, Дальнего Востока и др.  Это население формировалось многие десятилетия, оно прошло длительную адаптацию в экстремальной среде. К тому же  безвозвратно теряются  инвестиции, вложенные в привлечение, подготовку и стабилизацию кадров в заселяемых местностях. 

    Подобно тому, как устойчивость кадров выступает обратным процессом текучести рабочей силы, так и уровень стабильности состава населения в самом общем виде есть не что иное, как вели­чина, обратная интенсивности миграции. Несмотря на такую связь, показатели устойчивости кадров и стабильности населения не могут быть определены по аналогии с коэффициентами миграции или текучести рабочей силы, хотя с этим положением не все сог­ласны. Так, Н.С.Семенюк считает, что показатели интенсивности миграции "характеризуют степень стабильности состава населения". Отсюда он делает выводы, что если снижается подвижность мигран­тов, то возрастает приживаемость новоселов (53.с.115,120).

      Но, во-первых, не вся совокупность подвержена текучести, в связи с чем глубина процесса обновления различна даже тогда, когда показатели интенсивности миграции равнозначны. Вместе с тем при разных коэффициентах миграции глубина обновления населе­ния, под которой понимается степень вовлечения в миграционный процесс различных по времени вселения групп населения, может быть одинаковой. Во-вторых, срок, для которого исчисляются коэффициенты текучести кадров и интенсивности миграции,  явно недостаточен для оценки уровня стабильности населения.

   В практике проведения переписей к постоянному населению конкретного пункта относят всех проживших там более полугода. В переселенческой практике советского времени сроки приживаемости были приняты не­сколько большими. Переселенцев считали прижившимися, если они не уехали по истечении первого года. Но такой срок был не только недос­таточен для прочного устройства на новом месте, но и слишком мал для социальной и психологической переориентации, т.е. затухания привязанности к районам выхода и появления ее к местам вселения.

    Прежде чем выбрать показатели, выражающие уровень стабиль­ности состава населения, надо определить сущность явления, ибо характеристика его как процесса, обратного миграционной подвиж­ности населения, далеко не достаточна. В решении этой задачи важная роль при­надлежит классификации состава населения. Дифференци­рованный подход к различным группам населения, основанный на использовании классификации его состава по генетическому признаку, – важное методологическое условие определения уровня стабильнос­ти.

    По общему мнению, самым постоянным населением вновь осваи­ваемых районов являются их коренные жители. Это подчеркивал еще в середине тридцатых годов ХХ века М.А. Сергеев (60). Специальных исследований по приживае­мости коренного населения не проводилось, ибо и без них динамика и расселение последнего говорит о высоком уровне его стабильнос­ти. Отношение численности коренного населения, проживающего на территории его постоянного обитания, к общей численности этой народности в стране является лучшим показателем, характеризующим уровень устойчивости этой части населения. Так, к началу 60-х годов прошлого века  в северо-восточ­ной части Дальнего Востока проживало почти 100 %, всех чукчей, около 90 % коряков, столько же ительменов. На Нижнем Амуре рас­селены полностью ульчи, почти 100 % нанайцев и вместе с Северным Сахалином – свыше 90 % нивхов. На территории Якутской АССР про­живало свыше 95 % всех якутов, в Бурятии и двух нацио­нальных районах Иркутской и Читинской областей расселены 80 % всех бурят, в Туве – почти 100 % тувинцев и т.д.

      Переписями 1970, 1979 и 1989 годов было  выявлено,  во-первых, что малочисленные народы по-прежнему в преобладающей массе проживают в местах своего первоначального расселения, а во-вторых, что  доля тех из них, кто ныне живет в других местностях,  постоянно растет. Так, удельный вес коряков, проживающих в своем автономном округе в их общей численности по России, снизился с 1970 к 1979 и затем  к 1989гг. с 78.7 до 71.8   и  до 71.1 процента. Для чукчей  эти доли соответственно составили 80.9,  80.7 и 78.5%, для долган – 89.1,  85.9 и 71.2% и т.д. Тем не менее,  доля коренных жителей, а это наблюдается и у народов Северного Кавказа  (к примеру,  для кабардинцев цифры таковы: 94.6 , 94.4  и 93.0%), проживающих в местах своего первоначального обитания, остается достаточно высокой. В конечном счете – это наиболее устойчивая часть постоянного населения.  

    Очевидно, что коренное население может рассматриваться в составе местных уроженцев. Поэтому при исследовании уровня стабильности населе­ния основным является деление его на местных уроженцев и лиц, родившихся в других районах страны. Большинство ученых, к числу которых относятся С.А. Новосельский, А.Г. Рашин, М.Я. Сонин, к постоянному населению при­числяли лиц, родившихся в данном районе или даже в данном насе­ленном пункте. Так, С.А. Новосельокий, отмечая, что повышение доли местных уроженцев в населении Ленинграда с 32 % в 1910 г. до 48 % в 1920 г. связано с тем, что в годы войны и революции из города произошел отлив в первую очередь уроженцев других мест, подчеркивал, что местные уроженцы менее подвержены миграции, чем пришлое население (42). С.А. Новосельский уро­вень стабильности населения прямо связывал с миграционной под­вижностью.

     Говоря в 1959 г. о проблеме закрепления населения в Сибири и на Дальнем Востоке, М.Я. Сонин писал, что "наиболее устойчивы­ми кадрами являются именно те, которые родились и выросли в са­мих восточных районах" (63.с.161). В этой формулировке заключено важное мето­дологическое положение, состоящее в том, что не все местные уро­женцы могут быть отнесены к постоянному населению, а лишь те, которые выросли в данном районе. Иначе говоря, понятие "постоян­ное население" применимо лишь к взрослому населению. Несовершен­нолетние, не имея собственных источников доходов и находясь на иждивении родителей, не могут составлять самостоятельный элемент заселения. Их местожительство определяется местожительством ро­дителей. Ни С.А. Новосельский в исследовании населения Ленингра­да, ни А.Г. Рашин при характеристике населения Москвы не учиты­вали этого положения, в связи с чем ими доля постоянного населе­ния завышалась.

     К постоянному населению относятся те местные уроженцы, ко­торые имеют самостоятельные источники доходов, непременным усло­вием чего является их вступление в рабочий возраст и приобрете­ние профессии, что обеспечивает молодежи экономическую, а с ней и бытовую самостоятельность. В этот период молодежь создает собственные семьи и выступает уже в качестве экономически актив­ного элемента. Следовательно, возраст, когда иждивенцы, т.е. ли­ца без собственных источников доходов, переходят в состав эконо­мически активного населения, является границей, которая может быть принята для отделения самостоятельных элементов заселения от не самостоятельных. Такой рубеж наступает по достижении со­вершеннолетия.

     Утверждение о том, что постоянное население начинает скла­дываться лишь в третьем и последующих поколениях (82), следует отнести к таким же крайнос­тям, как и включение в состав постоянного населения детей миг­рантов, родившихся уже в месте вселения. Дети могут быть отнесе­ны к постоянному населению лишь в том случае, если их родители вошли уже в эту группу жителей заселяемого района. Поэтому детей следует распределять между группами населения, вселившимися в разное время. Однако это не касается детей местных уроженцев. Второе поколение, не говоря о последующих, уже должно быть отне­сено к постоянному населению.

     Включение местных уроженцев в постоянное население обуслов­лено их незначительной миграционной подвижностью, которая может быть определена разными методами, прежде всего как доля лиц, родившихся в рассматриваемом районе и проживающим там в общем населении района. Такие ма­териалы дают переписи населения. Всероссийская перепись населения 1897г. зарегистрировала в составе населения бывшей Амурской области 47 % тех, кто родился на месте. В Приморской области их было зарегистрировано 39% и на Сахалине – 25 %.

     Переписью 1926 г. было установлено, что в населе­нии Сибири и Дальнего Востока свыше 60% приходилось на лиц, ро­дившихся в этих районах. Наибольшую долю местных уроженцев в на­селении имели Бурятия и Якутия, наименьшую – Дальний Восток (39). Программы переписей 1939 и 1959 гг. не предусматривали выявление в составе населения уроженцев и бывших мигрантов. Однако в переписи 1970г. вопрос о месте рож­дения был восстановлен. Это же относится и к последующим переписям 1979, 1989 и 2002гг.

   Наиболее совершенным до настоящего времени, хотя и весьма трудоемким, является выборочный метод, позволяющий сопоставить долю местных уроженцев в населении исследуемого района с их удельным весом в составе мигрирующего населения (табл.1.4).

    Обследования состава населения Дальнего Востока, проведенные в шестидесятые годы ХХ столетия, показывают, что  интенсивность миграции местных уроженцев в разных районах довольно устойчива и составляет 35-40% среднего уровня коэффициента по области или краю в целом, т.е. миграцион­ная подвижность местных уроженцев много ниже, чем остального на­селения.

   Таблица 1.4

   Интенсивность межрайонной миграции всего населения и местных уроженцев Дальнего Востока

 

Амурская область

Приморский край

Хабаровский край

Камчатская область

Доля местных уроженцев в выбывающем населении, в %

22,5

17,2

8,4

6,8

Удельный вес в населении лиц, родившихся в той же области (крае), в %

 

57,0

 

42,2

 

24,6

 

17,4

Отношение доли местных уроженцев в мигрантах к их доле в населении района

 

0,395

 

0,408

 

0,341

 

0,391

Интенсивность миграции местных уроженцев к интенсивности миграции всего населения, в %

40

41

34

39

 

   Миграционная подвижность местных уроженцев  Дальне­го Востока по своему уровню в тот период была ниже общих показателей ин­тенсивности миграции населения таких старообжитых районов стра­ны, как Московская область (без г. Москвы), Воронежская, Горьковская, Рязанская, Тульская и некоторые другие. Показатели ин­тенсивности миграции городского населения этих районов колебались в тот период от 18 промилле в Московской области до 26-28 – в остальных.

     Наибольшую трудность, и методологическую, и методическую, в оценке уровня стабильности населения представляет включение в контингент постоянных жителей лиц, родившихся в других районах страны. Обычно из числа приезжего населения к постоянному отно­сят тех, кто прожил в заселяемом районе определенный срок.  Большинство авторов работ по заселению слабообжитых районов считают, что в течение определенного срока новоселы переходят в состав старожилов, т.е. они "оседают" или приживаются. Иногда в термин приживаемость вкладывается иное содержание. Прижившееся население, по мнению Е.З. Волкова, – это разность между вселив­шимися и выехавшими из данного района (10).Переселенческая литература в прошлом под "осевшими" понимала отношение обратных переселенцев к прямым (48). Время, в течение которого происходит приживаемость новосе­лов, много больше одного года: классическим сроком приживаемости считается 10 лет. Этот срок, по словам Л.В. Крылова, был прове­рен дореволюционной колонизационной практикой и являлся доста­точным для полной приживаемости в двадцатые годы ХХ века, причем под приживаемостью он понимал переход новоселов в старожилы (29). Исследователь населения Москвы А.Г. Рашин к ее постоянным жителям относил наряду с местными уроженцами и лиц, проживших в столице более 10 лет (54).

    Другими исследователями срок приживаемости выводится из динамики материальных условий жизни новоселов. Так, в дореволю­ционное время, в том числе и в начале ХХ века, новоселу требова­лось примерно 8-10 лет, чтобы достигнуть хозяйственной обеспе­ченности старожилов. Это и считалось периодом "оседания" (81). Ямзин И.Л. и Вощинин В.П. отмечали, что крестьянские хозяйства Амурской области в дореволюционное время имели ценностей в расчете на ду­шу в 5 раз больше, чем в Воронежской губернии. В Амурской и При­морской областях доходы на душу были в 4-5 раз выше, чем в Сиби­ри. (81). Достижение такого уровня являлось достаточным сти­мулом для оседания в этом районе. Таким образом, в двадцатые годы ХХ столетия для достиже­ния новоселами уровня хозяйственной обеспеченности старожилов требовалось 9-10 лет.

     Наконец, в шестидесятые годы прошлого века нами была сделана попытка связать приживаемость новоселов с миграционной подвижностью. В 1961 г. при анализе уровня стабильности населения Сахалина были сопос­тавлены удельные веса мигрантов разных лет вселения в их общем числе за 1948-1959 гг. с долей переселенцев тех же лет в составе рабочей силы промышленности. Это позволило сформулировать вывод о том, что наименьшая подвижность характерна для вселившихся в область более 10 лет назад, а наибольшая – для приехавших в последние пять лет.

      В те же шестидесятые годы был использован подобный подход
В.И. Переведенцевым и Ж.А. Зайончковской при изучении миграции населения Сибири (47). Под приживаемостью новоселов они понимали переход пересе­ленцев в состав постоянного населения мест вселения. Группа новоселов может считаться прижившейся, если основные показатели миграции ее членов не отличаются существенно от соответствующих показателей старожилов данного района или окружающих мест. Далее авторы выдвигают на первый план не такой по существу формальный приз­нак, как продолжительность проживания, а достижение определенной однородности новоселов со старожилами в отношении миграционной подвижности (47).  Но противопоставление ими срока проживания и демографического состояния, нам думается, неправомерно, ибо одно без другого немыслимо. Кроме того, не разделив всех приезжих по вре­мени вселения, нельзя сопоставить и их миграционное состояние.

    Представляется, что противоречий между сроком пребывания, миграционной подвижностью и уровнем жизни разных групп населения нет. Миграционная подвижность – это определенное демографическое состояние исследуемой совокупности, а уровень жизни – первопри­чина данного состояния. Старожилы (или постоянное население) по­тому мало мигрируют, что уровень жизни у них выше, чем в районах выхода, и воздействие социально-психологического фактора (привязанность к родным местам, родственные связи) резко упало, а но­воселы более подвижны потому, что их уровень жизни не настолько превы­шает показатели, относящиеся к районам выхода, чтобы нейтрализо­вать воздействие прочих причин. Среди них социаль­но-психологическая в первые годы действует весьма сильно. Повы­шение значимости экономических факторов при затухании прежних со­циально-психологических и приводит, вероятно, к умень­шению показателей интенсивности миграции населения.

    Итак, самодеятельное население из числа уроженцев других районов страны может быть отнесено к постоянным жителям заселяе­мой территории в том случае, если его миграционная подвижность достигла определенного состояния вследствие изменения общих ус­ловий жизни. Критерием такого разграничения является срок пребы­вания этого населения в районе вселения.

     Для определения календарного срока, по истечении которого новоселы могут быть зачислены в группу старожильческого населе­ния, нужно проанализировать структуру выбывающего населения в зависимости от срока его пребывания в заселяемом районе. Это позволяет вскрыть глубину миграционных процессов и  выявить наиболее подвижные слои населения. Надо также рассмотреть специальные ко­эффициенты интенсивности миграции населения, исчисленные для групп населения, относящихся к различным периодам вселения, и показатели уровня жизни населения (опять же в зависимости от времени его вселения в исследуемый район).

     Анализ таких данных, например, по Дальнему Востоку показы­вает, что основной поток мигрантов составляют лица, вселившиеся в течение последних лет и особенно в год, предшествующий вселе­нию. В числе выбывающих за пределы Дальнего Востока на долю при­бывших в предшествующем году в прошлом приходилось более четверти всех миг­рантов. Доля лиц, вселившихся в последнее трехлетие, дости­гала 50 %, что позволило сделать вывод о том, что для закрепле­ния населения первые 3-4 года имеют решающее значение. Доля переселенцев, проживших на Дальнем Востоке до 5 лет, достигала 2/3 всех выбывающих, а переселенцы последних десяти лет составляли около 4/5 всего выбывающего населения. На переселенцев остальных лет вселения падает менее 10 % (58).

    Доля лиц, проживающих на Дальнем Востоке свыше 10 лет, в составе мигрантов систематически снижается, стремясь неудержимо к весьма малым значениям (1 % и ниже). Эта тенденция настолько ярко выражена, что о ней можно говорить, как о закономерности, состоящей в систематическом понижении в составе выбывающего на­селения доли переселенцев более ранних годов вселения. Опираясь на это положение, можно при анализе приживаемости в качестве рабочей гипотезы допустить, что новоселы переходят в постоянное население по истечении одного, двух или трех первых пятилетий. Граница, конечно, может проходить между этими числа­ми, но вследствие неточностей самого расчета ее лучше все же от­носить к числам кратным.

      Исходя из этой гипотезы, сделано сопоставление удельных весов в выбывающем населении переселенцев разных лет вселения, объединенных в пятилетние группы, с составленной по­добным же образом хронологической структурой населения исследуе­мого района. (табл. 1.5).

   Таблица 1.5

   Интенсивность миграции взрослого населения, родившегося за пределами обследуемых районов

 

Амурская область

Приморский край

Хабаровский край

Камчатская область

Доля уроженцев других мест в выбывающем населении, %

77,5

82,8

91,6

93,2

Удельный вес в населении лиц, родившихся за пределами области, %

 

43,0

 

57,8

 

75,4

 

82,6

Отношение доли уроженцев других мест в мигрантах к их доле в населении

 

1,802

 

1,433

 

1,215

 

1,128

Интенсивность миграции уроженцев других мест, промилле

89,6

63,2

59,5

64,7

      Интенсивность миграции приезжего населения в три с лишним раза выше, чем местных уроженцев (минимальное расхождение на Камчатке – в 2,9 раза, максимальное в Амурской области – в 4,5 раза). Чем выше в населении доля приезжих при равных хронологи­ческих структурах или чем выше в нем доля переселенцев последних лет, тем выше и интенсивность миграции всего населения. Анализ свидетельствует о том, что в 60-е годы из каждых двух человек, переселивших­ся в последние пять лет, один выбывал за пределы области или края. Интенсивность миграции у лиц, проживших в месте вселения до 5 лет, больше, чем у населения, прожившего более 15 лет, в де­сятки раз.  Подвижность населения, прожившего более 25 лет на Дальнем Восто­ке, меньше, чем у проживших до 5 лет, в сотни раз.

     Хотя миграционная подвижность у населения, прожившего более 5 лет, и меньше, чем у проживших до 5 лет, в 6-7 раз, однако она все же выше, чем средний уровень интенсивности миграции всего приезжего населения, и выше, следовательно, чем показатели ин­тенсивности миграции населения любого района страны. Поэтому эта группа не может быть отнесена еще к осевшему населению, хотя она уже является переходной группой из состояния подвижного населе­ния в постоянное или из новоселов в старожилы.

     Миграционная подвижность у населения, прожившего более 10 лет, по своему уровню близка к показателям интенсивности мигра­ции местных уроженцев (превышает их менее чем в 1,5 раза) и рав­на (или даже ниже) интенсивности миграции всего населения старообжитых районов страны, таких, как Горьковская, Воронежская, Ор­ловская, Рязанская, Смоленская, Тульская и некоторые другие области. В связи с этим к постоянному населению (старожилам) впол­не обоснованно относятся лица, родившиеся за пределами района вселения, но прожившие в нем десять и более лет. Время притупляет привязанность к районам выхода и разрушает родственные и имущественные связи, создавая новые в местах все­ления и воспитывая «местный патриотизм». Видимо, в течение деся­ти лет происходит основательная психологическая адаптация при­езжего населения.

      Итак, к постоянному населению заселяемых районов относятся:

  -  во-первых, коренное население данной территории, веками обитав­шее здесь, исторически адаптировавшееся к местным условиям и связавшее свой хозяйственный уклад с природными условиями данной местности;

  - во-вторых, взрослое население из числа местных уро­женцев всех поколений и их дети, т.е. группа населения, наиболее тесно связанная с изучаемыми районами, имеющая здесь разветвлен­ные родственные и имущественные связи, адаптировавшаяся к мест­ным условиям и потерявшая связи с районами своего или своих ро­дителей первоначального выхода;

  -  в-третьих, приезжее население из других районов и их дети, если они прожили в районе не менее 10 лет, в результате чего их миграционная подвижность стала такой же, как у местных уроженцев, и несколько ниже, чем в старообжи­тых районах страны.

      Остальное взрослое население, прожившее в районе вселения меньше 10 лет, вместе с детьми называется новоселами. Оно не входит в состав постоянных жителей и может называться подвижным. В нем два слоя: слой переходный – лица, прожившие более 5 лет, и слой текучий – те, кто прожил менее этого срока.

    По данным  выборочного обследования, проведенного статистическими органами в 1994г., в населении России в целом доля новоселов составляла 12.2%. Местных уроженцев было 58%. Их вместе со старожилами  было почти 88%. Наиболее постоянным было население Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Дагестана, Нижегородской, Астраханской областей, Москвы и Санкт-Петербурга. В это же время самым подвижным было население Ямало-Ненецкого,  Ханты-Мансийского, Эвенкийского, Корякского и Чукотского  автономных округов. Если на Северном Кавказе проживает самое постоянное население и его коренные жители обладают наименьшей миграционной подвижностью, то население севера России  является самым подвижным в стране.

     Очевидно, что общий коэффициент миграции населения зависит от трех условий: интенсивности миграции новоселов, интенсивности миграции постоянных жителей и доли постоянных жителей в населении. Для определения доли постоянных жителей в населении того или иного района не обязательно проводить обследования. Это можно осуществить по формуле:

                                   IV =In(1 Dp) + IpDp,

где:

IV  – коэффициент интенсивности миграции всего населения;

In     коэффициент интенсивности миграции новоселов;

Ip – коэффициент интенсивности миграции  старожилов и местных уроженцев (постоянное население);

 Dp – доля постоянных жителей в населении.

           Между долей постоянных жителей в населении и темпами его роста существует тесная связь. При росте населения во всех единицах массива коэффициент корреляции может достигать 0.7-0.9.                                         

           В уравнении удельный вес постоянных жителей (Dp) может быть заменен темпами роста населения в десятилетний период, предшествующий расчетному

                                         1    
                                     (ax + b).

   Тогда общий коэффициент миграции населения может быть исчислен по формуле:        

    где: a и b – постоянные коэффициенты.

       Чем ниже темпы роста населения, тем выше в нем доля постоянных жителей. Если преобразовать формулу, то можно расчетным путем находить долю постоянных жителей в населении того или иного района. Вид этой формулы такой:

                           

     Естественно, что чем ниже доля постоянных жителей в населении конкретного района (поселения), тем  при прочих равных условиях выше интенсивность его миграции и  готовность к смене места жительства, т.е. реализации установок на переселение. Это подтверждают многочисленные социологические обследования.



предыдущая страница
содержание
следущая страница