k
главная страница демография
миграция
население регионов статьи в журналах учебная литература афоризмы
фото




МИГРАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ (ВОПРОСЫ ТЕОРИИ)

СТАДИИ МИГРАЦИОННОГО ПРОЦЕССА*

___________________________________________________________________________________________________________________

      *Опубликована в приложении к журналу «Миграция в России»,  Миграция населения, выпуск 5. М. 2001. В работу внесены  изменения, в частности, изъяты два параграфа и добавлен один новый.

предыдущая страница
содержание
следущая страница


3.3. Колонизация как процесс освоения и заселения новых территорий

Формирование населения – это не только рост численности вследствие миграционного прироста и участия новоселов в воспроизводстве, но и наращивание в населении доли  постоянных  жителей. Этот  процесс непосредственно связан с освоением  и заселением слаборазвитых территорий. Это явление в эпоху становления и развития капиталистического способа производства  получило название колонизация. В литературе термином «колониза­ция» называют иногда не только процессы заселения малоосвоен­ных территорий в эпоху становления  капитализма, но и процессы, имевшие место в докапиталистических формациях, в том числе и в античном мире. Более того, в первые годы советской власти заселение восточных районов также рассматривалось как колонизация. С формальной стороны такое применение термина «колонизация» не вызывает возражений, если не забывать при этом, что лишь в эпоху капита­лизма колонизации приняли массовый характер и, тесно перепле­таясь с колониальной политикой, охватили весь земной шар, поделенный к началу XX в. между империалистическими государ­ствами.

В дореволюционное время исследователи переселенческого движения не дали  определения  колониза­ции. Так, А.А. Кауфман в работе, посвященной колонизации, без каких-либо оговорок принимает определение этого процесса, данное немецкими и французскими социологами. Последние считали, что колонизация, – это способ развития человечества, распро­страняющий культуру по лицу земли.(25). Много внимания  рассмотрению колонизации отводит Г.К. Гинс. Он пишет, что фактическая колонизация – это культурное воздействие евро­пейских наций на азиатские государства или система мер, направ­ленная к скорейшему экономическому и культурному развитию отсталых частей государства. Далее он отмечает, что под колониза­цией следует понимать «политику всестороннего культурного развития незаселенных и слабо заселенных пространств» (13.с.4) При этом колонией, утверждает автор, может быть страна не просто с неиспользуемыми ресурсами, а и страна, где отсутствует актив­ный хозяин. Колонизация, по мнению Г.К. Гинса, представляет собой вовлечение в оборот малоиспользуемых производительных сил и повышение культурного уровня местного населения.

Близкого взгляда придерживался Д. А. Лутохин, считавший, что объектом колонизации служат земли без хозяина, почти без населения или с населением, плохо приспособленным к борьбе за существование (79.с.4) И.Л. Ямзин и
В.П. Вощинин  уже в советские годы отмечали: «Итак, под колонизацией нужно понимать процесс заселения и использования производительных сил недонаселенных и эконо­мически недоразвитых территорий значительными массами людей, эмигрирующих из более густо населенных областей» (81.с.4). Несколько иначе определяет колонизацию Д.А. Давидов, который, указывая на различия между переселением и колонизацией, говорит, что переселение – это свободное передвижение оседлого населения в определенную область. «Переселение есть акт частной жизни, а колонизация – государственной» (15. с.24). Подобную точку зрения раз­деляет и Г. К. Гинс. Говоря об отличии эмиграции от колонизации, он замечает, что эмиграция осуществляется без вмешательства государственной власти, а колонизация – дело государственное. Сторонники другой точки зрения рассматривают колонизационное движение как меры по вселению на новые места, а переселенче­ское – как меры по выселению из районов выхода (50).

Таким образом, в дореволюционной литературе и частично в литературе 20-х годов считалось, что колонизация – это процесс заселения, свойственный любой исторической обстановке; процесс переселений из густозаселенных мест в районы, где нет населения, или оно редко или плохо приспособлено к условиям жизни; процесс государственный в отличие от эмиграции и переселений; мероприятия в местах вселения, направленные на развитие произ­водительных сил и подъем культуры коренного населения.

Рассматривая эти и подобные определения колонизации, можно заметить за кажущимися различиями одну общую черту: все они носят внеисторический характер. В таком понима­нии колонизация – это и переселение народов в античном мире, и передвижение народов в Киевской Руси, и колонизация восточ­ных районов во второй половине XIXв., и, наконец, заселение новых территорий в советские годы. Но эти процессы коренным образом отличаются, ибо они совершаются в различных социально-исторических условиях.  Взгляды авторов рассмотренных определений колеблются от прямой апологетики мероприятий по ограблению населения отсталых окраин до утопий о цивилизаторской  миссии мероприятий в деле культурного разви­тия этих окраин.

Таким образом, в понятие «колонизация» вкладывается далеко не одинаковый смысл. Это явление, с одной стороны, смешивают с переселением и процессом расселения, а с другой стороны, – с колониализмом. Прежде всего нужно развести последние понятия. Колонизация и колониализм – это разные исторические явления. Первое в самом общем виде представляет процесс освоения и заселения пустующих или малонаселеннных территорий, тогда как второе – это политика закабаления и ограбления народов развитыми государствами, превращение захваченных стран в придатки метрополий (57). Вспомним времена Кортеса, Писарро и других  конкистадоров. История колониальной политики Испании и Португалии, Голландии и Великобритании, Германии и США трагична по своим последствиям для тех стран, которые были объектом колониальной экспансии. К чести России в ее истории таких страниц, как работорговля и уничтожение туземного населения, нет. Поэтому сегодня потомкам конкистадоров и корсаров, осуждающим происходившие на территории бывшего российского государства процессы присоединения новых земель, следовало бы вспоминать историю собственных стран и то насилие, которое пережило человечество от западно-европейского, да и северо-американского колониального гнета. Времена были таковы и в Европе, и в России.

 Колонизация как социально-экономическая категория, выра­жающая явления, свойственные капиталистическому способу производства, не нашла своего места и в советских учебниках политической экономии. Незначительное место ей отводила и социально-экономическая литература, уделявшая в то же время очень большое внимание характеристике колониальной политики империалистических государств. В связи с этим необходимо подроб­нее остановиться на социально-экономическом анализе колониза­ции как научной категории.

 Дореволюционные исследователи такие, как А.А. Исаев, Г.К. Гинс и другие, под влиянием работ Леруа-Болье считали, что вследствие различных природных условий могут быть выделены два вида колоний: заселяемые колонии, те, которые по естественным усло­виям пригодны для жизни европейцев (Канада, Австралия, Север­ная Америка); эксплуатационные колонии, те, где по естественным условиям жизнь европейцев трудна и где эксплуатируется труд местного населения (Индия, Индонезия). (13,23).

Эти авторы подменяют социально-экономические различия между колониями и колонизуемыми территориями – природными, и, в частности, климатическими различиями. Между тем процессы, происходящие в колониях и на колонизуемых территориях, характеризуются различными методами, задачами и результатами. Колониализм – это политика экономического закабаления и ограб­ления народов и стран со стороны капиталистически развитых государств, ибо грабеж всегда предполагает объект грабежа. Хотя, конечно, при определенных исторических условиях элементы колонизации и колониализма могут дополнять друг друга и идти  параллельно друг другу.

Колонизация – это исторически определенный тип заселения и освоения слаборазвитых территорий. Исходный пункт этого социально-историче­ского типа – эпоха первоначального накопления капитала. Основные положения  теории колонизации могут быть сведены к следующим.

Колонизация – это один из способов развития капитализма. «Капитализм  не может существовать и развиваться без постоянного расширения сферы своего господ­ства, без колонизации новых стран». (32.с.595). В развитии капиталисти­ческого способа производства В.И. Ленин различает две стороны:  «Развитие капитализма вглубь, т. е. дальнейший рост капиталистического земледелия и капиталистической промышлен­ности в данной, определенной и замкнутой территории, – и разви­тие капитализма вширь, т. с. распространение сферы господства капитализма на новые территории» (32.с.595).

Для того чтобы стало возможным развитие капитализма вширь, необходим ряд условий, первое из которых – обезземеливание крестьян в густозаселенной части страны. Экспроприация земли у народных масс служит основой капита­листического способа производства и выступает, следовательно, в качестве предпосылки для переселений. В России в пореформен­ную эпоху в 50 европейских губерниях было 13 млн. крестьянских хозяйств и 30 тыс. помещичьих. Земли было 280 млн. десятин, или в среднем на двор более 21 десятины. По мнению земских статистиков, минимальным земельным наделом могли бы быть 15-16 десятин на двор. Следовательно, при ином строе в земледелии необходимости в переселениях не было бы. Но дело в том, что 10,5 млн. крестьян­ских дворов владели лишь 75 млн. десятин, или в среднем по 7 десятин на двор, т. е. вдвое меньше нормы. В то же время 30 тыс. помещиков владели 70 млн. десятин, или по 2,3 тыс. в среднем на одно хозяй­ство. Капиталистическая колонизация могла иметь место лишь тогда, когда основная масса крестьян стала лично свободной и потеряла всю или часть земли. В пореформенной России обезземе­ливание юридически свободных крестьян, таким образом, было налицо. Этот же путь прошла  Англия в те времена, когда «овцы съели людей», и др. страны.

Во-вторых, сущность колонизации заключается в том, что масса земли остается незанятой, и поэтому каждый переселенец может превратить часть ее в свою собственность. По К. Марксу, колония в политико-эконо­мическом смысле предполагает наличие незанятых, свободных земель, легкодоступных переселенцам. В этом смысле южные и восточные окраины дореволюционной России В.И. Ленин называл колониями, так как они представляли собой незаселенные или не вполне заселенные, не вполне вовлеченные в земледель­ческую культуру земли.

В-третьих, условием капиталистической колонизации является мировое разделение труда, благодаря которому колонии могут специализироваться на производстве сельскохозяйственных про­дуктов и различных видов сырья, получая взамен промышленные товары. И в этом смысле южные и восточные окраины России в пореформенную эпоху являлись колонией цент­ральной европейской России. Они были экономически тесно свя­заны с рынками центральной России, где развивающаяся инду­стрия нуждалась в сырье, а промышленное население – в хлебе.

Колонизация окраин оказывает серьезное влияние на развитие буржуазного общества: с одной стороны, она задерживает эволю­цию капитализма вглубь, с другой – ускоряет развитие капита­лизма в целом. Это связано с тем, что на окраинах капиталистиче­ские формы хозяйства развиваются быстрее, причем по более прогрессивному, фермерскому (американскому) пути.  В заселяемых районах были условия для наиболее быстрого и свободного развития производи­тельных сил на капиталистической основе. Это объяснялось тем, что там землю получал свободный крестьянин, не обремененный пережитками крепостничества, как в Европейской России.

Вместе с тем  А. А. Кауфман и многие другие считали, что переселениями нельзя вылечить малоземелье русского крестьянства. В частности, В.И.Ленин  задолго то того, как большевики взяли власть, писал: «Так как русский крестьянин придавлен крепостническими латифундиями, – поэтому неимоверно тормо­зится и свободное расселение населения по территории России, и рациональная хозяйственная утилизация массы окраинных земель России» (32 с. 227). Для правильной организации переселений, которые смогли бы сыграть известную роль в хозяйственном развитии России, надо было создать действительно свободных, освобожденных от гнета крепостнических отношений крестьян в Европейской России.

Капиталистическая колонизация в конечном счете ведет к засе­лению окраин страны. В колониях численность населения растет гораздо быстрее, чем в метрополиях, так как рабочие приезжают сюда уже взрослыми. Вместе с тем рынок труда в колониях не бывает полным, всегда имеется спрос на рабочую силу. Кстати, экономический и научно-технический взлет США связан не только с тем, что на их территории свыше 150 лет не было войн и они, наоборот, нажились  на мировых войнах ХХ века, но и с тем, что страна располагала свободными плодородными землями, на которые устремлялись переселенцы, создавая дефицит труда и взвинчивая тем самым его оплату в индустриальных отраслях, и как результат – рост потребности в создании и повсеместном применении новой техники.

В России в тот же период были иные условия. Здесь было аграрное перенаселение.  Его рассасывание шло следующими путями.

1. Отток крестьянства в индустриальные города. Поскольку на долю промышленности в России приходилось не более 2/5 всего производства, то она не могла поглотить большие массы населения. К тому же промышленный кризис начала XX в. фактически прекратил этот процесс.

2. Эмиграция крестьян и рабочих. В 1891–1900 гг. из России выехало в США 594 тыс. человек, а в 1900-1909 гг. – 1410 тыс. человек. К 1913 г. в США русских эмигрантов было 1,7 млн.  В Германии к 1912 г. работало свыше 308 тыс. русских рабочих. Эмиграция была экономически выгоднее, чем переселения внутри страны, так как поденная заработная плата, например в Германии, куда ежегодно уходили сотни тысяч русских рабочих, была выше, чем в России, а в США она была вдвое выше, чем в Германии.

3. Переселение крестьян на восток и юг страны, т. е. на коло­низуемые окраины (переселения поглощали не более 200-300 тыс. человек в год). По словам С.К. Витте, ежегодно можно было переселять более чем по 300 тыс. человек без ущерба для дела (25. с.47). Однако эта цифра явно занижена, если принять во внимание, что в начале XX в. только в Европейской России естественный прирост ежегодно составлял 1,5-2 млн. человек. По примерным расчетам А. А. Кауфмана, в переселениях вообще участвовало 10 % от годо­вого естественного прироста. Вместе с эмиграцией переселения поглощали не более 15 % естественного прироста, тогда как из европейских стран эмигрировало за границу от 30 до 50 % есте­ственного прироста.(25.с.4).

Потенциальные возможности колонизации в России использо­вались очень слабо. При существовавших размерах переселений на окраины нельзя было разрешить малоземелье в стране, можно было только сгладить и дать отсрочку аграрному кризису. На это указывали многие, в том числе и А.А. Кауфман, хотя причины они видели в чем угодно, даже в кризисе агрикуль­туры, но только не в социальных условиях пореформенной России.

Вследствие более позднего вступления России на путь капита­листического развития эпоха  колонизации здесь наступила позже, чем в западноевропейских странах. Когда в европейских странах уже утвердился буржуазный строй, кре­постническая Россия только завершила формирование своей терри­тории. Капиталистическая колонизация в России протекала в период, когда методы первоначального накопления уже в значи­тельной мере исчерпали себя и выявились различия между капита­листической колонизацией и политикой колониального грабежа.

Анализируя колонизационные  процессы  в  России,   следует иметь в  виду  два  благоприятствующих им фактора.  Первый из них состоит в том, что Россия по сравнению с теми странами и террито­риями,  которые  она присоединяла,  была государством достаточно мощным и хорошо заселенным. В начале ХIХ века (в 1800 г.) ее насе­ление составляло  37,5  млн. человек,  в середине столетия (в 1850 г.) – 68,5 млн.,  в конце века (по данным  переписи  1897  г.)  – 124,6 млн. человек. На территориях, вошедших в состав российского государства, численность населения была значительно меньше. Так, в 1897 г.  население всего Закавказья составляло 4,5 млн.  человек, Казахстана – 4,3 млн.

Второй фактор – чисто географический – выгодно отличает Рос­сию от западно-европейских стран. По сути все колонизуемые терри­тории,  в то или иное время присоединенные к ней, были сопредель­ными,  т.е. продолжением единой страны, деление которой на метро­полию и колонии могло быть только по географическому положению  и уровню освоенности и заселенности.  Проживающее там население, не­большое по численности и находившееся на более ранних стадиях общественного  развития, не изгонялось и не уничтожалось, как это бы­ло, например,  на Американском континенте,  где еще в ХIХ в. про­должался процесс уничтожения туземцев и замена их  более  приспо­собленными для рабского труда африканскими неграми. История коло­низации соседних территорий Россией не знает подобных примеров, несмотря на разнообразие присоединения к ней разных местностей.  

 Это прежде всего добровольное вхождение в состав России некоторых стран и народов.  В первую очередь должна быть  названа Украина,  вырвавшаяся из-под гнета Речи Посполитой и воссоединив­шаяся с Россией в середине ХVII в.  на основе исторического решения Переяславской  Рады.  Спустя 150-200 лет в добровольном порядке в состав России вошли Грузия и некоторые регионы  Закавказья.  Этот шаг  оградил  грузинский и армянский народы от экспансии соседних мусульманских государств,  особенно – Ирана и Турции, сохранил не только их государственность, но и христианскую культуру. О реаль­ности угрозы прямого геноцида этих народов свидетельствуют трагические события начала ХХ века.  Только в 1915-1916 гг.  турецкие националисты истребили  более 1.5 млн. армян.

Вторая группа государств  и  территорий,  вошедших в состав России, до этого были провинциями более сильных стран. Некоторые, к примеру, Латвия и Эстония, вообще не имели собственной государс­твенности,  находясь под властью то германцев, то датчан, то шве­дов. Эти страны были не захвачены Россией, а отвоеваны ею у преж­них захватчиков.  Похожая судьба у Казахстана.  Многие казахские племена, начиная с конца ХVIII в. и вплоть до второй половины ХIХ в., благодаря России освободились от господства Кокандского и других ханств,  получили большие земельные владения и смогли  не  только сохраниться  как  этнос,  но  и создать собственную государствен­ность.  Без превращения Казахстана сперва в автономную, а затем в 1936г. в союзную республику  не возникло бы в 1991г. суверенное государство  Казахстан в 1991 г.

Наконец, третья группа стран была силой оружия  присоединена к России.  Эти страны не только находились на более низком уровне общественного развития и были  слабыми  вследствие  своих  малых размеров (Кокандское, Бухарское и другие ханства), но фокусирова­ли на себе геополитические интересы таких  крупных  империалисти­ческих держав,  какими была, например, Британская Империя, коло­нии которой близко подступали к южным рубежам России.

Для вошедших в состав Российского государства Украины, Цент­ральной Азии, Закавказья и других густозаселенных районов та­кое понятие, как колонизация, неприменимо.  Между коренной Россией и теми странами и территориями, которые стали частями единого го­сударства,  осуществлялся обычный миграционный обмен. Его резуль­татом было изменение расселения населения, переход от гомогеннос­ти  к  гетерогенности  его этнической структуры.  В итоге русские расселились среди украинцев и белорусов, узбеков и киргизов, гру­зин и азербайджанцев, латышей и эстонцев. В свою очередь, все эти народы достаточно хорошо,  если учитывать их  общую  численность, представлены в России.  Так,  доля Украины  среди  всех  русских, проживающих на  территории бывшего Советского Союза,  в 1989 году составляла 7,8%,  а России в численности украинцев – 9,9%,  Узбе­кистана в численности русских – 1,2% и России в численности узбе­ков – 0.8% и т. д. Это все цифры одного порядка, отражавшие реаль­ную  жизнь многих народов на общем пространстве.  И ни этнические различия (принадлежность к разным языковым  группам),  ни  разное вероисповедание  не мешали нормальному миграционному обмену насе­лением между республиками единого государства.

Совместное проживание народов не сопровождалось враждой меж­ду ними, и если и возникали конфликты, то между властью и тем или иным народом.  Следует подчеркнуть, что с возникновением СССР власть в стране была не русской,  а советской.  Ее верхний эшелон во все годы су­ществования союзного государства включал грузин,  армян, казахов, азербайджанцев,  латышей, узбеков, украинцев и других. Эта интер­национальная по составу и внешне монолитная по идеологии власть осущест­вляла  политические  репрессии в равной мере против лиц различных национальностей: в русском Новочеркасске, казахской Алма-Ате, ли­товском Вильнюсе.

В то время ничто не мешало лицам разных национальностей про­живать в интернациональных поселениях,  работать в смешанных кол­лективах,  иметь  друзей иной национальности. До известной степени конфликтность проявлялась в семейно-бытовой сфере, но, как прави­ло,  при наличии между людьми этнокультурных и религиозных разли­чий.  Так, обследование, проведенное в 1990г. в Казахстане,  выявило, что 9/10 респондентов (казахам и русским в равной мере) были безразличны национальный состав трудо­вого коллектива и поселения, в котором они живут. Аналогичные вы­воды были получены в других республиках другими исследователями.

В качестве   иллюстрации внутрироссийской колонизации можно  привести освоение  Дальнего  Востока    района наиболее поздней колонизации.  Здесь ко второму приходу русских  (середина ХIХ века) на громадной территории,  превышающей 3 млн. кв. км, про­живало менее 50 тысяч аборигенов –  представителей  тунгусских  и палеоазиатских народов. При всех трудностях их жизни и в дореволю­ционное время, и в советские годы они не были истреблены и не  вы­мерли. В 1989 г. на Дальнем Востоке (без Якутии) проживало 90 ты­сяч,  т.е.  вдвое больше аборигенного населения,  несмотря на его ассимиляцию и небольшую миграцию.

Колонизация и переселения также не идентичны. Всякая колони­зация предполагает переселения, роль которых в формировании насе­ления колонизуемых территорий в начальный период особенно велика. Но не всякое переселение – суть колонизация. Дело в том, что Рос­сия не только продвигалась на юг и особенно на восток,  присоеди­няла к себе сопредельные слабозаселенные местности, становившиеся объектом ее колонизации,  но и формировала единое государство  за счет поглощения как новых,  так и утраченных ранее, густозаселен­ных по тем временам территорий,  часть из которых была  самостоя­тельными государствами.

Вообще капиталистическая колонизация вслед за  Сибирью началась на  Дальнем Востоке,  с середины XIX в., вслед за урегулированием пограничных вопросов на востоке страны. Если на западе России к этому времени границы были сравнительно укреплены, то на востоке требовал решения целый комплекс экономических, транспортных и чисто оборонных проблем. Дальний Восток был ареной напряженной дипломатиче­ской борьбы. В это время пограничные с Дальним Востоком страны переходят от изоляционизма и пассивного отношения к своему северному соседу к проведению активной внешней политики.

Начало капиталистической колонизации на Дальнем Востоке совпало с отменой крепостного права в стране. Реформа, обезземе­лившая крестьянство, положила начало его дифференциации и выселению из малоземельных районов. В пореформенную эпоху растут масштабы переселений, принимавших характер сти­хийного движения масс, освобожденных от юридических ограниче­ний свободы и одновременно от средств труда и условий существования на родине. Следовательно, переселения на Дальний Восток, начавшиеся в середине XIX в., протекали уже в эпоху развивающе­гося капитализма.

Кроме того, в пореформенную эпоху были уже сравнительно заселены вошедшие ранее в состав государства Кавказ, Сибирь и другие районы. Сопредельные с Дальним Востоком районы – Иркутская губерния и Забайкалье – к этому времени были  сравнительно обжиты. Этот момент для Дальнего Востока, имею­щего весьма сложные транспортные условия, играл существенную роль. Если в 1744 г. вторая ревизия зарегистрировала в Сибири всего 293,8 тыс. мужского населения, из которых на долю Иркут­ской губернии приходилось 96,4 тыс., то десятая ревизия в 1857 г. насчитала в Сибири 1355,6 тыс. мужчин, из них в Иркутской губернии – 425,7 тыс.(24. с.161-163). Все население Забайкалья в это время составляло 381 тыс. человек. (16.с.35). К середине XIX в. в Забайкальском войске насчитывалось 8 тыс. мужчин. Забайкальская, Иркутская и другие губернии Восточной Сибири дали на первых порах тысячи казаков, солдат и крестьян для заселения Дальнего Вос­тока. Не только люди, но и средства выделялись для колонизации Дальнего Востока вначале из бюджета Восточно-Сибирского генерал-губернаторства. На заселение Приамурья в первые годы было выделено из сметы Восточно-Сибирского генерал-губернатор­ства 400 тыс. руб.

Немаловажное значение для эпохи капиталистической колони­зации Дальнего Востока имело следующее обстоятельство: Россия оказалась оторванной от заморских колоний. Это объясняется, с одной стороны, слабостью ее экономического развития и отсутствием в этой связи сильного морского флота, с другой – распреде­лением мировых колоний между европейскими странами. В резуль­тате России, как и некоторым другим странам, оставалось колонизовать лишь собственные незаселенные территории.

Вследствие обилия свободных и доступных колонизации земель на окраинах Россия находилась в особо выгодных условиях сравни­тельно с другими капиталистическими странами. Было общеприня­тым, что колонии России – это, собственно, продолжение единой государственной территории, ее окраины, неразрывно связанные с метрополией. Отсюда колонизация в России – это последователь­ное продвижение по единой территории с ее коренной части на окраины. Окраины страны по мере заселения не только не стреми­лись порвать связь с коренной Россией, но, наоборот, были заинте­ресованы в ее упрочении.   

Своеобразием колонизации Дальнего Востока было то, что она проводилась не только выходцами из России, но и частично иммигрантами (особенно из сопредельных стран). Это вносило в экономическое и политическое положение Дальнего Востока ряд особенностей. Но численное преобладание в населении района выходцев из России и единство территории содействовали сохра­нению и укреплению связей с центральной частью страны.

Колонизация окраин в России, являвшейся аграрной страной, была по преимуществу крестьянской. Россия была классическим примером аграрной страны с разнообразием аграрных форм. Естественно, что аграрные отношения определяли сущность колонизации окраин. Все годы наряду с аграр­ным вопросом центра стоял и аграрный вопрос колонизации. Значит, крестьянские переселения в России были частью аграрных отношений, отражавших экономическое положение в русской деревне. Не зная опыта промышленной колонизации, Россия превращала свои окраины в сельскохозяйственные придатки коренной части страны.

Колонизация Дальнего Востока также носила земледельческий характер. Но в отличие от других районов здесь сельское хозяйство не только не давало излишков продуктов, но и не обеспечивало полностью потребности района. Развитие товарного земледелия обусловливалось главным образом военными нуждами, в то время как в Сибири, например, необходимо было обеспечивать хлебом и горнопромышленное население. В связи с этим на Дальний Восток ввозилось сравнительно большое количество продоволь­ствия.

Заселение русского Дальнего Востока было колонизацией, по существу, пустой, необжитой территории, что обусловливало ряд особенностей. Одна из них состоит в том, что здесь с самого начала колонизации, т. е. с середины XIX в., не было конфликтов между коренным и пришлым населением, которые типичны не только для колониальной, но и для колонизационной практики западноевропейских и североамериканских госу­дарств. Интересы аборигенов и колонистов в России редко сталкивались, так как свободных земель было достаточно. Поскольку колонизация носила  сельскохозяйственный характер, а не торговый, то почвы для анта­гонизма  не было. Отсюда сравнительно мирные отношения. Тем не менее  и на таких окраи­нах России, как Дальний Восток, шло медленное угасание малых народностей в первую очередь в результате подрыва традиционных форм хозяйства коренного населения, а также вследствие ограбле­ния его со стороны купцов и царских чиновников в дореволюционное время, которое  продолжилось  с началом перестройки вплоть до конца ХХ в.  

Заселение и освоение русского Дальнего Востока – это особая страница. Во-первых, Дальний Восток являлся территорией почти не заселенной, и капиталисти­ческая эксплуатация коренного населения не могла составлять основное содержание экономической политики России в этом районе. Во-вторых, освоение природных богатств края в этот период давало не прибыль, а убытки. Если в среднем за год дефицит казны в Приамурском крае составлял в 70-е годы XIX в. – 2-3 млн. руб., в 80-е годы – 6-7 млн., то в начале XX в. – уже 30-35 млн. руб.(50. с.165). Накануне первой мировой войны дефицит достиг 90 млн. руб.(79.с.16).

В деле колонизации окраин России наряду с экономическими соображениями (налоговое обложение пустующих земель, улучше­ние торгового баланса, устранение аграрного перенаселения в центре страны и др.) большое значение имели политические мотивы: создание заселенности района, упрочение русского господства, обеспечение безопасности границ и др. На эту черту рус­ской колонизации указывали почти все авторы, писавшие по дан­ному вопросу. Политические и военно-стра­тегические цели были также побудительным мотивом колонизации Дальнего Востока. Ф. Буссе писал в связи с тем, что в основу соображений были поставлены политические потребности колонизуемых районов, экономической  стороне дела отводилось второстепенное значение (5).  Это положение подтверждается многими обстоятельствами. Так, чтобы обеспечить войска продовольствием из местного хлеба, вместо доставки его морем из центра страны проводилось переселение крестьян в Приамурский край. Здесь развивались в основном те отрасли обрабатывающей промышленности, которые представляли интерес для войск. Сюда относится строительство «Арсенала» в Хабаровске, мельниц, кирпичных заводов, дорог.

В то время как царское правительство сдерживало переселения в другие районы, в частности, в Сибирь, заселение Дальнего Востока оно поощряло. Более того, государство несло затраты на переселения, развитие сельского хозяйства, проведение разного рода казенных работ. В отличие от колонизации Сибири заселение Дальнего Востока проходило под контролем и при участии властей. Об этом наглядно говорит опыт казачьей колонизации, продолжав­шийся до начала XX в. Казаков расселяли вдоль границ на одинаковом расстоянии, совершенно не считаясь с их хозяйствен­ными интересами.

Во всех других районах суть колонизации сводилась к освоению новых земель за счет сил и средств переселенцев. На Дальнем Востоке большое участие в затратах принимало государство. Более того, переселенцы получали льготы, щедрые казенные ссуды, имели выгоды от почтовой гоньбы, перевозок военных грузов, казенных поставок по высоким ценам. Так, интендантство закупало хлеб по ценам на 1/3 более высоким, чем на рынках. Экономическое положение крестьян всецело зави­село от политической обстановки и движения войск. В отличие от эпохи первоначального заселения, когда интересы торгового капитала не шли дальше утилизации пушных богатств, в капитали­стическую эпоху основное внимание обращалось на использование земельных ресурсов юга Дальнего Востока, хотя само сельскохо­зяйственное освоение было подчинено политическим задачам.

 


предыдущая страница
содержание
следущая страница