Рыбаковский Л.Л. - демограф, социолог, д.э.н., профессор, главный научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН
k
главная страница демография
миграция
население регионов статьи в журналах учебная литература афоризмы
фото



ДЕМОГРАФИЯ
(статьи ХХI  века)

содержание
следущая страница


РОКОВЫЕ – ТРИДЦАТЬ СЕДЬМЫЕ[1]

 

Сколько еще осталось неизвест­ного и недосказанного о дра­матических событиях 1937-1938 годов. Вместе с тем, за прошедшее время по­явилось огромное количество фантасти­ческих легенд и просто вымыслов об этом трагическом времени. Именно поэтому любая попытка докопаться до правды не должна осуждаться ни теми, кто хотел бы скрыть истинные размеры репрессий, ни теми, кто эти размеры раздувает до не­вероятных масштабов. У каждой из этих сторон – своя правда и потому она, не вся правда, и не только правда. Чтобы устранить неправду, надо продолжить поиск засекреченных когда-то сведений о репрессиях и одновременно бороться с неистребимым желанием тех, кто стре­мится любой ценой опорочить вместе с репрессиями и то время, в которое мы или наши родители жили и укрепляли государство, устоявшее перед непобеди­мыми до этого фашистскими полчища­ми. «Гунны» не смогли сокрушить Третий  Рим, его сокрушили дети и внуки тех, кто создавал советскую власть и в пол­ной мере пользовался ее плодами.

В числе тех, кто извращает россий­скую историю, преувеличивая и без того огромные потери нашего народа, в том числе и от репрессий, находятся и быв­шие члены политбюро ЦК КПСС, и «инженеры человеческих душ», и предатели-перебежчики, для которых в новой России открылся доступ к ее средствам массовой информации - телевидению и печатному станку, и дети бывших партийно-советских лидеров, причем и тех, кто был репрессирован, и тех, кто осуществлял эти репрессии.

Всем понятно, что чем меньше информации, тем больше возможностей для воображения и фантазии. Больше всего фантазии высказано относительно масштабов загубленных жизней "великого террора". К чему все: да открыт доступ к архивным данным, многие из которых, благодаря скрупулезному труду В.Н.Земскова [1], А.Н.Дугина [2], И.В.Пыхалова [3] и некоторых других исследователей, опубликованы, как говорилось в советское время, в открытой печати. Зачем преувеличивать, когда цифры и без того страшны. Чтобы вынести приговор истории тем, кто развязал и осуществлял террор, становясь его жертвой, не нужны преувеличения.

Особенно нужна большая осторожность, когда приводится общая цифра людских потерь, включающая наряду с жертвами террора также потери в Великой Отечественной войне. Завышая жертвы репрессий, тем самым уменьшаются потери, вызванные войной и педантичным уничтожением нацистами на оккупированных территориях гражданского населения. Гитлеровцы, чтобы очистить жизненные пространства, планировали ликвидировать 46-51 млн. советских людей. Успели погубить только 27 млн. Конечно, злодеяния Сталина и его окружения в отношении собственного народа чудовищны. Но сравнивать людские потери, вызванные репрессиями, с тем, что нацистами было уготовано советскому народу, можно лишь патологически ненавидя собственную историю и все то значительное, что было создано несколькими поколениями советских людей.

То, что после Великой Октябрьской революции осуществлялись политические репрессии, не написал только ленивый. Но большинство из них умалчивает о том, во-первых, что подобные репрессии - это неизбежное следствие со­циальных потрясений, связанных с захватом власти, так как в большинстве своем репрессии вызываются необходимостью либо защитить власть, либо осуществить кардинальные преобразования в обществе (кстати, октябрьские события 1993 г. в России - наглядный пример тому), во-вторых, что сравнительные масштабы репрессий в Советском Союзе не больше, чем в ряде европейских стран, переживших подобные времена в более ранние сроки.

В годы Великой Французской революции и последовавшего за ней периода социально-экономической и политической трансформации общества страна потеряла в процентном отношении не меньше, если не больше, своего населения: гильотина рубила головы участникам всех сторон социального конфликта. То же можно сказать и об Англии в период триумфа Кромвеля и реставрации королевского режима. В те времена в Англии
был казнен Карл I, во Франции обез­главлены и Людовик XVI, и Мария Ан­туанетта. Все это было для того времени исторической неизбежностью. Именно поэтому то, что случилось в Советском Союзе, и в том числе в России, нужно оценивать с позиций того исто­рического периода, в котором происходили подобные драматические и жесто­кие события, но уж никак не из современного представления о человеческих ценностях, правах личности и нормах гуманизма. Каннибализм в глубокой древности и в современном мире – это отнюдь не одно и то же.

О каком гуманизме думали североамериканцы, изгоняя индейцев с искон­ных земель и уничтожая их поголовно? Это же относится и к судам Линча над неграми, осуществлявшимся в течение целого столетия (вторая половина ХIХ - первая половина XX в.) после отмены рабства в США! Европейские страны, владевшие огромными колониями, также не теряли времени даром. Чего стоит подавление в середине XIX в. английскими войсками ими же спровоцированного восстания сипаев в Индии?

В России трагических времен также было предостаточно и при царизме, и при большевиках. Так, Николай I, при весьма сомнительном способе вступления на престол, осуществил чудовищные репрессии в отношении служилых дво­рян, отказавшихся ему присягать. Пред­ставители многих родовитых семей от­правились на поселение в Восточную Сибирь, а пятеро на виселицу. В расправе с рядовыми солдатами вообще не церемонились. Николай II, которого нынче рисуют добрейшим и чуть ли не выдающимся императором, вначале в 1905 г., расстрелял январское шествие рабочих во главе со священником Гапоном (было убито свыше 1200 человек и около 5 тыс. ранено), затем в 1912 г. последовали Ленские события, где по­гибло 270 и ранено 250 рабочих. Нако­нец, гибель главным образом крестьян, одетых в солдатскую форму, во время позорной русско-японской войны 1904-1905 гг. и бесполезной для России Пер­вой мировой войны. В согласии с ца­рем "либерал" П.А.Столыпин вешал на­право и налево крестьян - участников "землеустроительных бунтов", не соглас­ных с аграрными преобразованиями, - прямо-таки репетиция для будущей рас­правы с кулачеством в период коллекти­визации. Карательная система при ца­ризме, конечно, не была доведена до такого "совершенства", какой ее сдела­ли большевики, но многое из нее было заимствовано.

В вину советской власти вменяют, прежде всего, красный террор. Но его легко можно оправдать тем, что белый террор начался раньше, а красный терpop был лишь ответом на него. Гражданская война потому и называется гражданской, что в ней противоборствуют граждане одной страны, стоящие на раз­ных сторонах баррикады: и те, кто зах­ватил власть, и те, кто ее потерял. Же­стокость присуща и тем и другим, звез­ды на спинах вырезали и красные, и бе­лые. Причем, если первые мстили за свою бесправную и нищую жизнь, то не­нависть вторых была инициирована экс­проприацией у них собственности.

Коллективизация, разорившая де­ревню и унесшая вместе с наступившим голодом несколько миллионов челове­ческих жизней, все же, как и привати­зация, проводилась во имя определенной цели и не преследовала уничтожения собственного народа. То, что слу­чилось в СССР, произошло бы и в других странах при подобных обстоятельствах. Имущественный интерес, как и интерес к чужому имуществу, - это большая двигательная сила.

Совсем другое дело - репрессии второй половины тридцатых годов. Обращаясь к ним, сразу возникают два взаимосвязанных вопроса: чем были вызваны эти репрессии и почему их пик, многократный взлет масштабов, в том числе и расстрелов, приходится на 1937-1938 годы?

Наша версия по этим двум вопросам сводится к следующему.

К числу наиболее важных и первоначальных часто относят такую ходячую причину, как стремление государства удовлетворить потребность в «дармовой» рабочей силе. Что говорит против такого представления? Прежде всего, среди заключенных преобладающее большинство составляли уголовные: на начало 1937 г. их было свыше 87% и в 1938 г. - 3/4 [2, с. 55]. За счет политических, а тем более интеллигенции, проблему привлечения неквалифицированной рабочей силы, а именно она нужна была для тяжелых земляных работ,  pешить было нельзя.

Дело в том, что в исправительно-трудовых лагерях в первые годы преобладающую массу составляли рабочие и крестьяне. Даже в 1936 г. их было 68,3%, а в разгар политических peпpeссий, в 1938 г. - 59%. За эти два года возросла не только доля служащих и лиц свободных профессий, но и резко увеличился удельный вес лиц без определенных занятий. Взлет политических репрессий приходится на 1937-1938 гг. К этому времени уже были завершены работы на многих стройках, в том числе и на строительстве канала Москва-Волга. (Беломорско-Балтийский канал был построен в 1933 г.) Видимо, много позже, когда ГУЛАГ превратился в мощную многоотраслевую "сферу" народного хозяйства, для него появились какие-то трудовые нормативы. Во всяком случае, в насто­ящее время кроме слов о том, что пла­нировалось количество тех, кого надо было арестовать, ничего другого нет.

Наивно представлять в качестве ос­новной причины и попытку сталинско­го режима расправиться с интеллиген­цией. Перед И.В.Сталиным стояла бо­лее узкая задача: избавиться от тех твор­ческих работников, которые проявляли излишнюю политическую смелость, не­уважительно относились к власти боль­шевиков, пропагандировали чуждую со­ветскому строю идеологию. Во времена В.И.Ленина несогласную с новой влас­тью интеллигенцию просто выслали из страны, благодаря чему многие выдаю­щиеся обществоведы, в том числе и Питирим Сорокин, дожили до старости.

Сталин - не Ленин, он поступил иначе. Но и при нем интеллигенция в своей массе не пострадала, а подверглась репрессиям лишь часть той группы твор­ческих работников, которая находилась ближе всего к власти. Конечно, в соста­ве лагерных заключенных в 30-е годы рос­ли численность и удельный вес интелли­генции. Но рост этот происходил не столько вследствие репрессий, сколько в связи с общим повышением уровня об­разования населения СССР. В 1937-1938 гг. доля лиц с высшим образовани­ем увеличилась на 0,3 процентных пункта к уровню 1936 г., в котором массовых арестов по политическим причинам еще не было. Причем и среди заключенных, и в составе населения доля лиц с высшим образованием была одинаковой. За 2 года численность лиц с высшим образованием в ИТЛ возросла на 1/3. Количественно это немного. На начало 1938 г. в лагерях и колониях содержалось 1881,6 тыс. за­ключенных. От этого числа 1,1% состав­ляют лица с высшим образованием (20,7 тыс.). Если принять для расчета только лагеря, то заключенных с высшим обра­зованием будет 11 тыс. человек. Ну а если соотнести этот процент только с по­литическими заключенными, то лиц с высшим образованием среди них окажет­ся всего 2 тыс. человек. Во всех случаях - это не масса. Та­кова арифметика. А алгебра в том, что в 30-е годы в самом разгаре была борь­ба с ликвидацией неграмотности в стра­не и потому росла доля грамотных, и в том числе лиц с высшим и средним об­разованием. То, что происходит в об­ществе, как в зеркале отражается в пе­нитенциарной системе. А в обществе, точнее в СССР, грамотных в возрасте 9-49 лет, если  по данным переписи 1926 г было 56,6% , то  уже в 1939 г. - 87,4%.

Сталина, и это основная причина, интересовала не интеллигенция, а руко­водящие кадры, причем не все, а лишь те военачальники и гражданские чинов­ники, с кем ему пришлось встречаться в годы, предшествующие его избранию генеральным секретарем ЦК ВКП(б) и в дореволюционное время и в период гражданской войны. Тогда будущий вождь занимал не очень высокую нишу в руководящей иерархии. Сталину до уровня и положения, занимаемого Троц­ким, Каменевым, Зиновьевым и неко­торыми другими признанными вождя­ми революции, было далеко. К тому же они знали, какую незавидную, а часто и неблаговидную роль (занимался эксп­роприацией денег для содержания партийных лидеров) играл он в дорево­люционные годы, да и в последовавшее за ними время. Кстати, они не были честнее и лучше Сталина. Вот что о его недавнем соратнике, наиболее реальном конкуренте, считавшим Сталина посред­ственностью говорил, к примеру, Чер­чилль: у Троцкого звериная жестокость Джека-потрошителя.

Будучи политика­ми, все они были не только безжалост­ными, но и беспринципными людьми (достаточно почитать их покаянные речи, в которых они восхваляли победившего их Сталина). Свидетели его восхожде­ния к власти были не нужны, тем более что они представляли не столько бывших соратников, сколько реальных соперни­ков в борьбе за власть.

Есть еще одна объективная причина репрессий, которая, хотя и не в таких чудовищных формах, но обязательно встала бы перед любым другим лидером Советского Союза во времена, когда го­сударством предпринимались усилия вырваться из отсталости и выйти в чис­ло развитых стран мира, не оказаться беспомощной жертвой в мире, в кото­ром всю первую половину XX века про­исходили военные конфликты.

К середине 30-х годов экономика СССР столкнулась с кадровыми трудно­стями. Дело в том, что после революции к руководству всех звеньев хозяйства при­шли вчерашние комиссары, командиры и партизаны, т.е. люди, умевшие хоро­шо стрелять и рубить шашкой, но, как правило, не имевшие образования и про­фессиональных навыков. «..."Академиев" я не проходил, — говорил воспетый Д.Фурмановым легендарный В.И.Чапа­ев, — я их не закончил...» [4, с. 80]. Да и завоевав власть, большинство из них не хотело учиться новому ремеслу.

С такими кадрами невозможно было выйти в число технически развитых стран. Необходимо было менять кадры. Тем более что к середине 30-х годов из числа рабочей молодежи, прошедшей обучение на рабфаках и в институтах, выросли многие талантливые руководи­тели, такие, к примеру, как Н.А.Воз­несенский или А.Н.Косыгин. Другой вождь или в других условиях мог бы мягко провести замену одних руководителей другими. Но к этому времени Ст­алин уже пережил состоявшийся в 1934 году XVII съезд партии. Сталину не нужна была новая оппозиция, тем более состоящая из авторитетных, опытных в борьбе за власть людей. Особенно это относилось к силовым структурам. "Кадры решают все" - был не только лозунг. Это было руководство к действию и НКВД действовал.

Резюмируя, следует подчеркнуть, что основной причиной репрессий, масштабы которых в течение 1937-1938 гг. превзошли все, что было до и после этих двух роковых лет (как это ни банально выглядит), была жестокая, бескомпромиссная борьба за власть. Все остальное, как говорят юристы, это лишь косвенные улики, сопутствующие главной причине.

При такой версии, объясняющей репрессии, можно дать вполне логичный ответ на резонно возникающий вопрос: почему для начала массовых репрессий избран 1937 год? Этот год стал началом массового террора потому, что на XVII съезде партии  против Сталина проголосовало, вопреки партийному менталитету, немыслимое число делегатов съезда. Драматург Э. Радзинский в своей книге о Сталине пишет, что против вождя проголосовало 270-290 делегатов. После вскрытия уже в послесталинские времена в партархиве пакета с бюллетенями того съезда оказалось, что не хватает 166 штук. Легенда приписывает Сталину афоризм, что не важно, как голосуют, важно, как подсчитывают голоса. Итак, среди делегатов - а среди них были многие руководители разных уровней - уже существовала скрытая оппозиция. И как результат — из 139 партийных руководителей, присутствовавших на съезде, своей смертью умер лишь 31 человек [5, с. 328-329]. К на­чалу 1937 г. до нового, XVIII съезда партии оставалось всего два года. Надо было спешить, чтобы не поте­рять власть.

Сталин, как бы к нему ни относиться, был одаренный, с желез­ной волей, выдающийся государствен­ный деятель XX века. Это признавали У.Черчилль, Ф.Рузвельт и многие дру­гие политики. Но одновременно он был жестоким, мнительным и мстительным человеком, человеком, умевшим дожи­даться своего часа. И он затаился. Ни в 1935, ни в 1936 г. массового разгула ре­прессий не было. Наоборот, количество политических заключенных в 1936 г. даже сократилось. Нужны были опреде­ленные условия, чтобы встретить 1939 г., время очередного съезда партии.

Прежде всего, следовало обновить руководящие кадры. Сделать это надо было быстро, за 1,5-2 года. К началу 1937 г. обновился руководящий состав НКВД. Ягода, руководитель НКВД, в сентябре 1936 г. был заменен партийным функционером Ежовым, позже в помощь ему был приставлен Берия. Запятнанный еще в годы революции бывший меньше­вик Вышинский, подписавший распоря­жение на арест Ленина, стал генеральным прокурором, появились и другие творцы фальсифицированного правосудия.

Оппозиция хотя и не была физичес­ки уничтожена, но потеряла руководящие посты: Троцкий давно был выслан из страны, Каменев и Зиновьев уже лишились своих постов, ключевых в советско-партийной иерархии (руководители партийных организаций Москвы и Ленинграда). Бухарин занимал второстепенный пост. Сопротив­ление было сломлено, но надо было завершить разгром бывших соратников.

К этому времени созрели необходи­мые условия. Были проведены: первый Всесоюзный съезд писателей, второй съезд колхозников-ударников (в это время колхозам передали земли в бессрочное, т.е. вечное, пользование), первое Всесоюзное совещание стахановцев, приняли новую Конституцию, состоялись первые всеобщие выборы в Bepxoвный Совет СССР. Середина 30-х годов ознаменовалась беспосадочными перелетами советских летчиков, страна следила за работой первой дрейфующей станции в Северном Ледовитом океане, спасением челюскинцев, освоением северного морского пути. Состоялось открытие канала Москва-Волга, который вместе с Беломорско-Балтийским каналом превратил столицу в порт пяти морей, еще раньше вошли в строй Днепрогэс, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Уралмаш и многие другие народнохозяйственные объекты. Происшедшая стычка с японцами на о. Хасан была подана как великая победа Красной Армии, а испанскими событиями жила вся страна.

Ко второй половине 30-х годов заметно улучшилась жизнь в стране. Голода и массового мора больше не было, уже несколько лет как карточная система была отменена, в стране царил трудовой и политический энтузиазм. Все это представляло мощные пропагандистские акции, славившие ленинскую партию и великого вождя. Чему-чему, а пропаганде Сталин уделял внимания гораздо больше, чем когда-либо и кто-либо во все времена российской истории.

Выскажу крамольное предположение. Сталину не нужны были массовые репрессии, ему, как уже говорилось, надо было устранить с политической арены ту часть ближайшего окружения, которая могла претендовать на власть в стране и хорошо знала не очень-то выдающуюся деятельность нынешнего вождя в прежние времена. Но он развязал репрессии на благодатной для них почве. Столь массовые репрессии были бы не­возможны, если бы не проводились в стране, где испокон веков доноситель­ство было инструментом сведения сче­тов и условием продвижения по служ­бе. Еще русские князья ездили в Золо­тую орду с доносами друг на друга. Это было всегда. В советское время стало поощряться доносительство на близких. В тридцатые годы, да и позже ради ка­рьеры нередки были отказы от репресси­рованных родителей, смена фамилий, а если возможно, то и национальности. В межпереписной период (1926-1937 гг.) в Советском Союзе из «ниоткуда» появи­лось примерно 7 млн. русских при сокра­щении численности украинцев, евреев, мордвы и т.д.

Начавшаяся вакханалия доноситель­ства быстро приняла характер эпидемии, распространившись по всей необъятной стране. Пытаясь уцелеть, люди на со­браниях, митингах клеймили вчераш­них друзей, нынешних "врагов народа". В каждом политическом деле находятся "документы" — доносы сослуживцев, знакомых, лжесвидетельства, выбитые с помощью разрешенных к тому време­ни пыток работниками НКВД и других подобных ведомств. К примеру, на не признававшего себя виновным генерала армии А.В.Горбатова 10 человек, уже осужденных к тому времени, дали лож­ные показания. Мотивы доносов были банально просты. В условиях тотальной бедности, нищеты испытывалась зависть к тем, кто жил лучше. На почве непри­язни к соседу (а коммунальные кварти­ры - благодатная почва для этого) мож­но было свести счеты. Общая кухня - великолепное поле для бытовых склок, пьяной ругани. В такой обстановке мож­но было и в сердцах выругать советскую власть, и как результат - политическое дело. Вот уж точно, по М.Булгакову, москвичей, да и не только их, испортил квартирный вопрос. Имущество арестованных разворовывалось теми, кто проводил аресты и обыски, ведь они тоже были людьми, тоже не были богаты и также испытывали зависть к тем, кто жил лучше.

Доносы в условиях общей истерии прикрывались благими намерениями выявить затаившихся «врагов народа» Анонимки рассматривались как исходные документы. На допросах люди под пытками и боязнью за близких проявляли слабость и трусость и давали чудовищные, фантастические показания на любого предложенного следователем человека. В этом смысле сталинская тельная система ушла "далеко вперед", по сравнению даже со средневековьем. В те века инквизиция делила доносчиков на тех, кто выдвигал конкретные обвинения и должен был их доказывать, чтобы не быть обвиненным в лжесвидетельстве, и тех, кто указывал на подозреваемых в ереси. Эти не рисковали, так как выполняли долг правоверных сынов церкви. В роковые тридцать седьмые в нашей стране преобладали доносчики по "долгу".

Итак, вместе с разгромом оппозиции той части руководящих кадров, которая знала Сталина не только в годы его взлета, но и в прежние времена, были уничтожены сотни тысяч невинных людей, попавших под раскрученные по всей стране жернова. Страна приносила своих граждан в жертву ненасытному Молоху.

* * *

Информация о репрессиях обширна. К ней относят и гибель в результате красного террора, и от раскулачивания, преследования участников контрреволюционных заговоров и т.д. В СССР количество политических, т.е. осужденных за контрреволюционную деятельность, по данным В.Н.Земскова, с 1921 по 1953 г., т.е. за 33 года, из которых почти 30 лет приходится на правление И.В.Сталина, составило около 3,8 млн. человек [1, с. 12]. Эти цифры полностью соответ­ствуют тем, которые были представлены Н.С.Хрущеву руководителями Генпроку­ратуры, МВД и Министерства юстиции в феврале 1954 г. Общее количество ре­прессированных в представленном доку­менте, с 1921 г. по 1 февраля 1954 г. составляет 3777,4 тыс. человек [1, с. 12; 3, с. 8]. В.Н.Земсковым, А.Н.Дугиным и И.В.Пыхаловым приводится динамика репрессированных (табл. 1).

Таблица 1

Численность осужденных за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления, тыс. человек*

Годы

Всего осуждено

В среднем за год

Рост к 1921-1925 гг., раз

1921-1925

75,0

15,0

1,0

1925-1930

341,9

68,4

4,6

1931-1935

908,4

181,6

12,1

1936-1940

1755,3

351,0

23,4

1941-1945

476,6

95,3

6,4

1946-1950

411,1

82,2

5,5

1951-1953

92,0

30,6

2,0

*Составлено по данным И.В.Пыхалова [3, с. 18].

 
Следовательно, со времени оконча­ния гражданской войны вплоть до смер­ти И.В.Сталина, т.е. за 33 года, общее количество репрессированных составило 3,8-4 млн. человек. Это достаточно боль­шая величина: к численности населения СССР на дату переписей 1926 и 1939 гг. она равна соответственно 2,59 и 1,99 , и на начало 1953 г. - 2,02%. В среднего­довом исчислении это 6-7 человек на 10 тысяч населения.

Репрессии, направленные против собственного народа, осуществлялись с разной интенсивностью в разные годы социально-экономического развития страны и укрепления политической власти И.В.Сталина и его окружения. Наибольший пик приходится на вторую половину 30-х годов. Карательная машина интенсивно поработала в 1937—1938 гг., поэтому в следующее двухлетие 1939-1940 гг. число политических заключенных по сравнению с 1935-1936 возросло на 335 тыс., или в 4 раза. Количество всех осужденных соответственно увеличилось на 542 тыс., или почти в 1,5 раза. Доля политических заключенных среди всех, содержащихся в ИТЛ, выросла на 18,7 процентных пункта и составила одну треть. Такая массовость, видимо, не предполагалась, поскольку не принимали во внимание возможную эпидемию доносительства. Тем не менее, проблема «размещения» была решена быстро, в течение 1938 г. основная масса политических заключенных уже была сосредоточена в исправительно-трудовых лагерях.

В начале 1939 г. доля политических среди заключенных, содержащих в ИТЛ, составляла 34,5%, а если их отнести ко всем заключенным ГУЛАГА, то 27,2% (табл. 2). Даже в са­мые трагические годы доля политичес­ких заключенных не превышала 30- 35% всех заключенных. Но и эти цифры скорее завышены, о чем свидетельствуют два об­стоятельства.

Таблица 2

Численность всех осужденных и доля в них репрессированных по политическим причинам в среднем за год, тыс. человек*

На начало года

В целом по ГУЛАГу

В том числе по ИТЛ

Политические, находящиеся в ИТЛ

Доля политических ко всему контингенту ИТЛ

Доля политических ко всему контингенту ГУЛАГа

1935-1936

1188,7

806,3

108,7

13,5

9,1

1937-1938

1658,0

1032,7

232,5

22,5

14,0

1939-1940

1730,5

1376,6

443,7

32,2

25,6

*Составлено по данным В.Н.Земскова [1, c.11]

 
Во-первых, далеко не все полити­ческие заключенные были невиновны. Среди осужденных по политическим причинам были и те, кого в любом го­сударстве, каким бы демократическим оно ни было, все равно держали бы за решеткой или отправили на виселицу или электрический стул, т.е. те, кто был виновен. Наивно думать, что в страну, находившуюся, по терминологии совет­ского времени, в капиталистическом окружении, в страну, на которую гото­вилась агрессия, не засылались шпионы, не вербовались в ней предатели. Более того, были и те, кто выступал против существовавшей власти.

Во-вторых, среди политических за­ключенных были и те, кто совершил уго­ловное преступление, но по ряду обсто­ятельств был квалифицирован как "враг народа". Если в рядовой пьяной драке убили не обычного гражданина, а ста­хановца, то 58-я статья могла быть обес­печена. Собственно, и уголовному делу по Павлику Морозову придали политический характер. Между прочим, нахождение в лагерях спасало людей от политических репрессий.

Однако, среди репрессированных по политическим причинам преобладали ни в чем не повинные люди, и те, кто был "несдержан на язык", и те, кому завидовали соседи, кого хотели "подсидеть" и т.д. Если судить по соотношению между теми, кого реабилитировали и кому отказали, то можно считать, что среди репрессированных по политически причинам большую часть составляли невинно пострадавшие в разгул сталинского террора. Так, к началу 1992 г. было реабилитировано 1073,8 тыс. человек и отказано в реабилитации 56,3 тыс. или 5,2%. Из тех, кто был репрессирован с 1954 по 1961 г., отказано в реабилитации 28,3%. Это данные Министерства безопасности РФ на январь 1992г.[7].

Итак, несмотря на присутствие среди осужденных по политическим причинам какой-то части уголовников и лиц, совершивших действительные преступления против государства, преобладающую часть (не менее 9/10) все же составляли невинно пострадавшие люди. При этом не надо думать, что вся страна находилась в обстановке кромешного страха и что любое доносительство завершалось арестом. Это, говоря словами Марка Твена, было бы сильным преувеличением. Было много честных людей и среди тех, кто решал судьбы рядовых граждан.

С началом массовых репрессий возросла доля женщин среди заключенных ИТЛ (в 1939 г. по сравнению с 1937 г. на 2,3 процентных пункта) и увеличился удельный вес лиц старшего возраста: те, кому было более 40 лет, в начале 1937 г. составляли 15,7%, в 1938 г- 20,7 и к началу 1940 г. - почти 30% [8]. Основная доля заключенных в 1937-1938 гг. приходилась на лиц в возрасте 20-39 лет: соответственно 74,3 и 70,9% для начала 1937 и 1938 гг. Менее всего осуждалось лиц в возрасте старше 60 лет (в 7 раз меньше, столько же было и во  всем населении), из возрастной группы 50-59 лет (втрое ниже), и наоборот, больше всего в число заключенных попадало лиц молодых возрастов, особенно 20-29-летних (в l,5 раза больше чем доля в населении страны).

В 1937—1938 гг. из числа арестованных по политическим мотивам часть за­ключенных отбывала срок в лагерях, другие "враги народа" безжалостно уничтожались. Данные о количестве приговоренных к высшей мере наказания (ВМН) из числа репрессированных по политическим причинам имеются в работах В.Н.Земскова и И.В.Пыхалова. С 1921 по 1953 г. было приговорено различными органами к высшей мере наказания 643 тыс. чело­век [1,с.12] или 799,5 тыс. [3,с.8]. Не любопытно ли? У "сталиниста" Пыхалова число приговоренных к ВМН боль­ше на 156,5 тыс., чем у Земскова, чело­века с демократическими взглядами. Цифра Пыхалова вызывает больше доверия. Так, в 1990 г. КГБ сообщил, что с 1930 по 1953 г. за контрреволюционные и другие преступления против государства было осуждено 3778,2 тыс. человек, в том числе к ВМН - 786,1 тыс. Для 24 лет больше, чем для 33 лет по 3eмскову [9]).

На каждую тысячу человек, отбывавших срок в лагерях и тюрьмах, при­ходился 271 расстрелянный, а на тыся­чу тех, кто был в лагерях, подлежал ссылке и высылке - 205. Среди всех ре­прессированных по политическим стать­ям доля приговоренных к ВМН составля­ла 17%. Но это относится ко всем 33 го­дам репрессий [1, с. 12; 3, с. 8]. В от­дельные годы эта доля достигала 45 и даже 59% соответственно в 1937 и 1938 гг. (см. табл.3). В то же время во второй половине 40-х го­дов в отдельные годы расстрелянных по политическим статьям либо вообще не было (1948 г.), либо их число было ми­зерным (8 человек в 1949 г.). Кстати, в 1947 г., т.е. в сталинское время, была отменена смертная казнь, правда, вос­становленная в 1950 г.

Итак, на долю 1937-1938 гг. при­ходится 85% всех приговоренных к ВМН, что достаточно убедительно под­тверждает нашу гипотезу о том, что це­лью массовых репрессий в 1937-1938 гг. было создание такой обстановки в стра­не, которая обеспечила бы сохранение личной власти И.В.Сталину. Как толь­ко эта цель была достигнута (в начале 1939 г. XIX съезд партии вновь избрал Сталина генеральным секретарем, а в 1940 г. он стал и председателем Совнар­кома), масштабы репрессий резко сокра­тились: число приговоренных к ВМН в 1939 г. уменьшилось по сравнению с 1938 г. в 126 раз, а в 1940 г. — более чем в 200 раз! [3, с. 18]. Да и число осужденных по политическим причинам в 1939 г. было меньше, чем в предше­ствующем году, почти в 9 раз.

Таблица 3

Динамика и численность приговоренных к ВМН за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления, тыс. человек*

Годы

Всего расстреляно

В среднем за год

Доля ВМН в % к общему

числу репрессированных

1921—1925

17,1

3,4

22,7

1926—1930

26,5

5,3

7,7

1931—1935

18,8

3,8

2,1

1936—1940

687,0

137,4

39,1

1941—1945

42,2

8,4

8,8

1946—1950

4,5

0,9

1,1

1951—1953

3,4

0,7

2,3

*Составлено по данным И.В.Пыхалова [3, с. 18].

 

Таким образом, численность поли­тических заключенных, отбывавших срок в лагерях ГУЛАГа в течение 1937- 1938 гг., увеличилась почти на 350 тыс. человек, а число приговоренных к расстрелу за эти годы  превысило  680 (681,7) тыс. че­ловек. В 1937 г. число политических за­ключенных в лагерях возросло на 80,5 тыс., а приговоренных к ВМН составило 353,1 тыс., соответственно в 1938 г. - 269,1 и 328,6 тыс. Если судить по этим цифрам, то в 1937 г. подверглись реп­рессиям 433,6 тыс., причем на 100 чело­век, пополнивших лагеря, приходилось 439 приговоренных к ВМН. В 1938 г. было репрессировано 597,7 тыс. Но хотя количество репрессированных выросло почти на 40%, соотношение между приростом заключенных в лагерях и теми, кто подлежал расстрелу, изменилось, если так можно сказать, в лучшую сторону, и стало один к одному (100 и 102).

Число приговоренных к ВМН в 1938 г. составило 93,1 % по сравнению с предыдущим годом. С чем это связано? Возможно, с тем же, что и в начале 30–х годов произошло с раскулачиванием. Сталин испугался лавинообразного развития событий. В марте 1930 г. он выступил защитником крестьянства от перегибов на местах усердствующих функционеров, осудив их в статье "Головокружение от успехов". То же и в 1939 г. Виновником репрессий сделали Ежова и провели частичную реабилитацию. Очевидно, что вождь не рассчитывал на такую массовость репрессий, как уже говорилось, и лагеря не были готовы к такой массе "врагов народа". Но Сталин, как обычно, воспользовался ситуацией, и снова "отец народов" был "весь в белом", а исполнители репрессий – в чем всегда. Значительная часть репрессированных, как видно из приведенных расчетов, просто расстреливалась.

* * *

Те, кого не расстреливали и кому выпадала более "мягкая" доля, попадали под жернова пенитенциарной машины и гибли в большей мере, чем, если бы они оставались на воле. Смертность среди заключенных - и политических, и уголовных - была выше, чем среди остального населения страны, хотя и она в тридцатые годы была высокой (табл.4).

Число умерших в расчете на тысячу населения в 1937 г. в СССР, по данным ЦСУ, составляло 18,9 [10, с. 56], тогда как в Великобритании - 12,2, Германии - 11,4, Франции - 15,8 и cocедней Польше - 14,0 [11, с. 24]. Сведения о численности умерших заключенных (приводят В.Н.Земсков [1, с. 14-15], А.Н.Дугин [2, с. 35] и И.В.Пыхалов [3,с.24].

Различий в цифрах у этих авто­ров нет, поскольку почерпнуты они из одних и те же архивов бывшего ГУЛАГа. Но полученные общие коэффициенты смертности нельзя сравнивать с аналогич­ными для населения страны того време­ни, так как возрастно-половой состав осужденных заметно отличался от подоб­ной структуры населения СССР.

 Таблица 4.

Численность умерших в лагерях ГУЛАГа, тыс. человек

Годы

Число умерших

 

Среднегодовая

Численность

Умерло в расчете на 1000 заключенных

1935

28,3

782,5

36,2

1936

20,6

830,2

24,8

1937

25,4

908,7

28,0

1938

90,6

1156,8

78,3

1939

50,5

1330,8

37,9

1940

46,7

1422,5

32,8

 

Что и говорить, люди умирают в лю­бом возрасте. Это относится и к заклю­ченным. Но очевидно, что жизнь в ИТЛ влияла на интенсивность смертности. Условия, в которых находились заключен­ные, особенности их труда, специфика лагерной жизни в ГУЛАГе, общий соци­ально-психологический климат в стране - все это должно было вести к сверхсмерт­ности людей, изолированных от обще­ства. Но это не только трудно переноси­мые условия существования, это и жес­токое обращение с заключенными со сто­роны следователей, охраны, конвоиров, надзирателей и др. Хуже других было по­литическим. Они, в отличие от уголовных, были к тому же и малоприспособ­ленными к этапной и лагерной жизни.

О лагерной жизни сказано много, ее драматические картины наиболее ярко даны писателем Варламом Шаламовым, генералом А.В.Горбатовым, народным артистом СССР Георгием Жженовым и др. Ими описаны картины безысходной тоски по воле, массового унижения заключенных со стороны лагерной администрации, голодного существования и изнурительного труда.

Для оценки величины сверхсмерности необходима соответствующая информация. Частично она может быть получена из опубликованных работ. В частности, в публикации Е.М.Андреева, Л.Е. Дарского и Т.Л. Харьковой (АДХ) приводится возрастно-половая структура населения СССР на начало 1937 г. Там же дается информация ЦСУ СССР о числах умерших в тридцатые годы и оценки, уточняющие эти данные [12]. Сведения о повозрастной смертности в какой-либо довоенный год отсутствуют. Исключение составляют лишь обнаруженные В.А.Исуповым в архивах и им же опубликованные данные о возрастной структуре умерших в городской местности РСФСР в 1933 г. Подобные сведения им приводятся также по сельской местности Саратовской обл. [13]. Эти данные позволяют рассчитать повозрастные показатели смертности применительно к 1937 и 1938 гг., т.е. для тех лет, которые соответствуют нашей теме и по которым имеется информация по контингенту ИТЛ. Итоговые расчеты представлены в таблице 5.

Таблица 5

Числа умершего населения СССР и лагерных заключенных в 1937-1938гг. в расчете на тысячу человек.

Годы

Все население СССР*

Заключенные ГУЛАГа в возрасте 15-64 года

Расчеты ЦСУ СССР в 1964г.

Оценки АДХ в 1990г.

Расчетные данные для лиц в возрасте 15-64 лет

Фактические данные ИТЛ

Расчетные данные

1937

18.9

21.7

14.4

28.0

8.9

1938

17.5

20.9

13.3

78.3

8.9

 

Суть расчетов в следующем. Определив численность населения по группам, соответствующим возрастному распределению контингента ИТЛ (15-19...60-64 года) на середину 1937 и 1938 гг., рассчитываются повозрастные коэффи­циенты смертности. Затем, используя возрастную структуру лагерного контин­гента и повозрастные коэффициенты смертности населения СССР соответ­ствующих годов, исчисляются повозра­стные числа умерших заключенных. По­лучаются вероятные числа умерших в ла­герях ГУЛАГа, в том случае если бы по­возрастная смертность заключенных соответствовала уровню смертности все­го населения страны в те годы.

Сравним расчетную смертность заклю­ченных с их фактической смертностью. В 1937 г. расчетная смертность была в 3,1 раза ниже фактической, а в 1938 г. даже в 8,8 раза. По-видимому, в 1937 г. на долю сверхсмертности заключенных пришлось 17,3 тыс. (25,4 - фактическое число умерших и 8,1 - расчетное) 1938 г. - 80,1 тыс.

Полученная сверхсмертность в 100 тыс. человек относится не к политическим, а ко всем заключенным. Минимум сверхсмертности, приходящийся на долю политических, может быть оценен по их удельному весу в общем числе лагерных заключенных. В 1937-1938 гг. он в среднем составлял 21,1%. Следовательно, минимальная сверхсмертность политических заключенных в течение этих лет могла быть немногим больше 20 тыс. человек. Но это допустимый минимум. Реальное число должно быть больше. Все, кто пишет об этом трагическом времени, утверждают, что к политическим отношение было намного хуже, чем к уголовным. Это отмечает генерал армии А. В.Горбатов, проведший 30 месяцев на Колыме. Политические - это "враги народа", а уголовные - "друзья народа", уточним: друзья лагерной администрации. Им предоставлялись "блатные" рабочие места, такие, как приготовление пищи, ее раздача и др.

В 1938 г. было самое значительное увеличение численности политических заключенных, их количество на начало 1939 г. было превышено лишь в 1950г. Но в 1938 г. было не только больше всего репрессировано, но и смертность заклю­ченных оказалась самой высокой -78,3 промилле, что в 2-3 раза выше как пред­шествующих, так и последующих лет. Заметим, что в СССР в этот год общий коэффициент смертности снизился. Поэтому вполне можно допус­тить, что рост смертности заключенных в 1938 г. в 2,8 раза к уровню 1937 г. и в 3,2 раза к 1936 г. - это результат сверх­смертности политических. Ориентиро­вочно на их счет можно отнести 3/5 всей сверхсмертности, т.е. 50—60 тыс. чело­век.

Итак, помимо 680 тыс. расстрелян­ных, в лагерях и на этапах погибло при­мерно 60 тыс. политических заключен­ных (это помимо нормальной, соответ­ствующей той, которая была на воле, смертности населения). Цифра эта со­ставляет всего четыре сотых процента. Но это 60 тыс. трагически оборвавших­ся жизней в большинстве своем ни в чем не виновных советских людей. Вообще, судьбы миллионов - это статистика, это политическая арифметика и тех, кто со­вершал репрессии, и тех, кто их осуж­дал. Но жизнь отдельных людей, были ли они виновны или нет, это личные, семейные трагедии, потому что погиба­ет не статистическая единица, а близ­кий тебе человек.

Во второй половине 30-х годов реп­рессиям подвергались все народы, про­живавшие на территории СССР. Рус­ским в эти роковые годы досталось больше, чем почти всем остальным нацио­нальностям. Поэтому утверждения о том, что большевиками в отношении той или иной национальности осуществлял­ся геноцид - это не более чем вымы­сел, если не политический умысел.

С 1932 по 1938 г. доля русских среди заключенных ГУЛАГа постепенно возра­стала, причем за двухлетия 1932-1933 гг. и 1934-1935 гг. на один процентный пункт, а за 1936-1937 гг. - почти на три пункта. С 1934-1935 гг. доля евре­ев среди заключенных также стала рас­ти. По другим национальностям изме­нения их доли среди заключенных было неустойчивым: рост сменялся снижени­ем. Нами рассчитано, какие из нацио­нальностей в наибольшей мере подверг­лись репрессиям в два года "великого террора". Для этого были соотнесены доли лиц той или иной национальности, как среди заключенных, так и среди всего на­селения. Среди народов зарубежных стран более высокий коэффициент ин­тенсивности репрессий был среди нем­цев и поляков. Но и для них он равнял­ся средней величине по стране, т.е. еди­нице. Еще меньшая распространенность репрессий, независимо, идет ли речь об уголовных или политических, наблюда­лась среди евреев, казахов, народов Средней Азии и регионов Кавказа. Наи­больший охват репрессиями приходится на белорусов и русских. Но белорусов было немного, всего 3%, а вот русские состав­ляли почти 3/5 всех заключенных.

Вообще ни по доле той или иной национальности среди заключенных, ни по её соотношению со всем населением нельзя точно установить, какая из на­циональностей больше всего подверга­лась репрессиям. Это связано с тем, что лица различной национальной принад­лежности были по-разному представле­ны во власти и в составе творческой ин­теллигенции. А эти категории как раз и репрессировались в первую очередь. Ра­бочие и крестьяне попадали в ГУЛАГ в преобладающем большинстве лишь за уго­ловные преступления.

* * *

Для того  чтобы определить долю России (РСФСР) в численности заклю­ченных ИТЛ, нужно рассчитать их долю в той или иной национально­сти, приходящихся на Россию в зависи­мости от ее удельного веса в той же на­циональности по стране, т.е. применить так называемый этно-демографический метод (14. с.83-96). Наиболее под­ходящими для этой цели датами, по ко­торым имеется информация, являются для населения страны 1937 г. - год  репрессированной переписи, а для за­ключенных начало 1938 г. - середина "сезона" массовых репрессий (табл.6).

Таблица 6

Расчет численности заключенных ИТЛ, приходящихся на долю России на начало 1938 г.

Национальности

 

Количество

заключенных в ИТЛ,

тыс. человек

 

Доля данной

национальности

в России

 

Расчетное число заключенных, относящихся к России

тыс. человек

заключенных

Русские

621,7

90,9

565,1

Украинцы

151,4

11,7

17,7

Белорусы

49,8

7,2

3,6

Народы Казахстана

И Средней Азии

42,8

2,8

1,2

Народы Кавказа

23,6

29,0

6,8

Евреи

13,0

29,0

3,8

Другие народы СССР

52,9

75,8

40,1

Народы зарубежных стран

16,4

70,7

11,6

Всего

971,6

-

649,9

 

Доля России в населении Советско­го Союза, по данным переписи 1937 г., составляла 64,2%. В начале 1938 г. сре­ди заключенных, содержащихся в лаге­рях, на долю арестованных в России приходилось 66,9%. Эта циф­ра, хотя и выше доли России в населе­нии СССР, тем не менее, скорее зани­жена, так как репрессии более интенсив­но осуществлялись в старой (Ленинград) и новой (Москва) столицах. Там не только лучше жило население по срав­нению с другими районами страны, но и было больше занятых в партийно-со­ветских учреждениях, хозяйственных структурах, культурной сфере, причем к их числу относились в основном и реальные, и надуманные политические противники Сталина.

Если гипотетически принять, что национальная структура как у заключенных, так и у лиц, осужденных к ВМН одинакова, то доля России в общем числе всех расстрелянных, в том числе и политических, составит 67-70%. Эту же версию можно принять и для cверхсмертности. Тогда, помимо содержащихся в лагерях на начало 1939 г. 315-320 тыс. политических заключенных (осуждены в 1937—1938 гг.), арестованных в России, было еще расстреляно в те же годы примерно 475 тыс. из 680 тыс. осужденных за различные виды контрреволюционной или антисоветской деятельности. Скорее всего, сверхсмертность у представителей южных народов была выше, чем у населения, проживавшего в умеренном климате. Поэтому можно не бояться занижения цифр сверхсмертности, относящихся к Рос­сии. Ее величина, взятая от общей сверхсмертности политических заключен­ных (50-60 тыс.), составила, по-види­мому, около 40 тыс. человек.

Итак, людские потери России в ре­зультате только политических репрессий в 1937-1938 гг. составили немногим бо­лее полумиллиона человек (475 тыс. ВМН и 40 тыс. сверхсмертность). Много это или мало, можно оценить лишь в сравне­нии. Прежде всего, в 1937-1938 гг. в Советском Союзе число умерших соста­вило 6,1 млн. человек. Доля заключен­ных, погибших в результате репрессий в общем числе умерших, составляет 8,2%. Это при любом раскладе большая величина. Надо иметь в виду еще и то, что смерть части расстрелянных расписывалась «впе­ред» на 40-е годы. Война все спи­сала.

Если соотнести число погибших от политических репрессий с численностью населения СССР на начало 1937 г., то окажется, что страна потеряла примерно 0,5% населения. Это, конечно не 12% военнослужащих и мирного населения России, погибшего в годы Великой Отечественной войны [14, с.99]. Но гибель от репрессий, это ведь людские потери страны в мирное время, инициированные собственной властью. Но они, как об этом не прискорбно говорить, меньше, чем сверхсмертность населения России в 90-е годы ХХв., когда среднегодовое число умерших по отношению к 80-м годам в результате «шоковой терапии», инициированной Гайдаром и его командой, возросло на 400-500 тыс. человек (общие потери превысили 2% численности населения на начало 90-х годов).

Тем не менее, даже если бы погибло в результате репрессивной деятельности государства не 0,5 млн., а 100 тыс., или хотя бы 10 тыс. невинно осужденных граждан СССР, в том числе и России, то и тогда подобная власть не могла не быть преступной, причем и по меркам того времени. Для такой оценки достаточно заглянуть в сталинскую Конституцию. До тех пор пока Конституция, будь она сталинская, или брежневская, или любая другая, будет красивой декларацией, а не основным правовым документом, неукоснительно выполняемым на всех уровнях власти, подобное, независимо от масштабов, вполне вероятно. Там, где многое решается "по понятиям", а не по закону, - все возможно.

 

Литература

 

1. Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) //Социологические исследования. 1991. № 6.

2. Дугин А.Н. Неизвестный ГУЛАГ. Докумен­ты и факты. М, 1999.

3. Пыхалов И.В. Время Сталина: факты про­тив мифов. С.-Пб., 2001.

4. Фурманов Д.А. Чапаев. М., 1984.

5. Радзинский Э. Сталин. М., 1997.

6. Рыбаковский Л.Л. Россия и новое зарубе­жье: миграционный обмен и его влияние на демографическую динамику. М., 1996.

7. Известия. 12 июня 1992.

8. Документы Главного информационного Центра МВД РФ.

9. Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект). Социологические исследования. 1991. № 7.

10. История населения СССР 1920-1959 гг. Экспресс-информация. Серия "История статистики". Вып. 3-5 (часть I).М.1990.

11. Население мира. Справочник под ред. Б.Ц.Урланиса. М.1965.

12. Перепись населения СССР 1937 г. История и материалы // Экспресс-информация. Серия "История статистики". Выпуск (часть II). М., 1990.

13. Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой XX в. Новосибирск, 2000.

14. Рыбаковский Л.Л. Людские потери СССР и России в Великой Отечественной войне. М., 2001.



[1] Народонаселение.№1.2003




содержание
следущая страница